– Слушаю вас, господа.
– Совет единогласно постановил… – торжественно начинает Панин.
«Никита Иванович Панин по-прежнему помешан на значении Совета. Эта игрушка кажется ему некиим зародышем будущего ограничения власти самодержца. Горбатого могила исправит».
– Совет постановил брак Григория Орлова расторгнуть и, подвергнув обоих церковному покаянию, сослать в монастырь. Абсолютным большинством мы так решили, матушка.
– Только граф Кирилла Разумовский был против, – поправил Вяземский и добавил с удовольствием: – Он сказал: «Еще недавно вы все были бы счастливы, коли граф Орлов удостоил вас хотя бы пригласить на свою свадьбу. Вспомните обычаи наших кулачных боев: лежачего не бьют».
– Абсолютное большинство голосов, – будто не слыша, повторил Панин. – Прошу вас, Ваше величество, подписать решение Совета.
– Не могу, – в ужасе прошептала императрица, – рука отказывается. Не могу подписать против человека, которому стольким обязана… Увольте, господа.
– Но это решение Совета, – в растерянности начал Панин, – речь шла о свободном волеизъявлении.
«Как он поглупел! Старость…»
– …Не могу. Увольте, господа!.. Не заставляйте меня страдать!
И тогда вступил Вяземский:
– А я скажу по-простому, матушка: не можешь и не надо. Мы все рабы твои. И что тебе сердце подсказывает, то и исполним.
Дверь в стене неслышно отворяется – и появляется высокий сорокалетний красавец Семен Гаврилович Зорин, флигель-адъютант и новый фаворит императрицы.
«Он олицетворение мужественной красоты, но удивительный неуч. Я пыталась привить ему вкус к государственным делам и хоть как-то обучить его. Но он годится лишь громким голосом объявлять имена посетителей. Из него вышел бы отличный лакей. Впрочем, и это тоже талант».
– Князь Григорий Григорьевич Орлов в приемной. Из Санкт-Петербурга пожаловал, – важно объявил Зорич.
Яростное движение Панина, Екатерина насмешливо глядит на него.
– Зови, душа моя, несчастного князя, – благостно обратилась Екатерина к Зоричу. – Ты ведь знаешь, я для него свободна в любое время. – И, улыбнувшись, сказала: – Ступайте с богом, господа!
В кабинете Екатерины сидел Григорий Орлов, уронив голову на руки.
– И чего молчал?.. И зачем таился?..
– Не смел. не смел открыться, – бессвязно шептал Орлов.
Она нежно дотронулась до его волос:
– Ах, батюшка Григорий Григорьевич, все ты забываешь, что я прежде всего твой друг, потом твоя императрица. А уж потом – все наше прошлое, вся наша любовь. Вон указ Совета лежит. Что ж теперь делать, Гриша? Развод, да в монастырь?
– Извлекла она меня из бездны. Ангел она во плоти. Утешение она мое. И тоже Екатериной кличут. И как имя ее назову, тебя вспоминаю. Люблю только тебя! Сама знаешь, всю жизнь!
«До чего простодушен. Даже в хитрости… А все-таки приятно…»
Екатерина молча расхаживает по кабинету и наконец объявляет торжественно:
– Мое решение, князь: я назначаю молодую княгиню Орлову из фрейлин в мои статс-дамы.
– Матушка! – Григорий упал к ее ногам. – Из бездны спасаешь!
– Ох, Гриша, – гладила она по голове лежащего у ее ног Орлова. – Что мне из-за тебя вынести придется! Каким курцгалопом скакать между Потемкиным и Паниным!.. Я жалую ей также орден Святой Екатерины и бесценный туалет из золота такой прекрасной работы, что, клянусь, не многие королевы могут таким похвастать!
– За что убиваешь благодеяниями? – бессмысленно шептал Орлов. – Из тьмы вывела!..
– Ах, Гриша!.. Не хватает мне тебя! Так не хватает сейчас. – Она посмотрела на него долгим взглядом.
– Никак стряслось что, матушка? – вдруг деловито спросил князь.
Она кивнула. Князь тотчас поднялся с колен, уселся на стул и внимательно взглянул на Екатерину.
– Женщина есть для меня опасная, страшная для меня.
– Значит, и для нас страшная. Что твое, то наше!
– Привезти ее надо, в Россию.
– Привезу.
– Ох, Гриша. Ты отважен, да прост. Да некому поручить.
– Выкраду.
– Не надо так сложно, она не пугливая. Как птица ручная. Так донесли мне. – И, помолчав, добавила: – Надо ее тем же манером. – Она остановилась.
– Каким манером? – прошептал Орлов.
– Ну как брат твой ту женщину привез. Корабль будет ждать тебя в бухте. Живет она на Адриатике, у моря. Тебе все Рибас расскажет. Но в дело его не посвящай. Вот так же на корабль ее пригласишь и. привезешь. Я Алексея послала бы, да нельзя ему в Италию. После того дела узнают его, живым не выпустят. А вы мне живые нужны. Что бы ни случилось, я знаю, вы моя опора.