Все общество рассаживается в черные с золотом гондолы. Гондолы плывут по каналу, провожаемые криками толпы.
Откупорили шампанское. Принцесса поднимается в гондоле и, сверкая раскосыми огромными глазами, начинает свой вечный рассказ. Обрывки рассказа долетают до жадного слуха толпы на набережной.
– …Заточили в Сибирь… отравили… но Господь…
– Да здравствует принцесса Всероссийская! – кричат в гондоле.
– …И тогда, по завещанию матери. дядя мой Петр Третий… до моего совершеннолетия.
– Виват, освободительница! Чудо, ниспосланное провидением Речи Посполитой!
– И я не дам немке узурпировать трон! Я, внучка Петра Великого, истинно последняя из дома Романовых. Я верю, господа, вы поможете женщине!
– Да здравствует Елизавета Прекрасная! – В воздух летят обнаженные шпаги французов и поляков.
А дальше… начались странные вещи. Радзивилл никак не мог отплыть с ней в Турцию. И только в июле я получил известие.
Венеция, 16 июля 1774 года.
На рейде – корабль.
Принцесса, Радзивилл, Доманский и пестрая свита на лодках подплывают к кораблю.
Барон Эмбс вносит в каюту драгоценный баул принцессы с архивом и пистолетами.
Принцесса стоит на палубе, морской ветер развевает ее красный плащ.
– В Константинополь, – шепчет принцесса. – Сбылось!
Корабль в открытом море. На палубе – принцесса и Радзивилл.
Медленно корабль начинает разворачиваться. Появляется капитан – высокий алжирец.
– Ветер, – говорит капитан, – слишком сильный ветер. Мы должны возвращаться в Венецию.
– Как возвращаться?! – задохнулась принцесса.
– Очень сильный ветер, – вздыхает капитан. – Ох, какой сильный ветер!..
И он усмехается. Хитрющий черноволосый алжирец.
– И опять они праздно жили в Венеции. Она была в ярости. Она бунтовала. И наконец Радзивилл нашел другого алжирского капитана.
Та же пестрая толпа поднимается на корабль, и тот же молчаливый барон Эмбс проносит в каюту загадочный баул.
И опять корабль в открытом море. Все дальше уходит Венеция: колонна Святого Марка, Дворец дожей – все исчезает в голубом мареве.
– Свершилось! – шепчет принцесса.
Они плывут. Ветер, морской ветер. Принцесса с наслаждением подставляет лицо ветру, когда на палубе появляется капитан.
– Ничего не поделаешь, – вздыхает капитан, обращаясь к принцессе и Радзивиллу, – ветер.
Корабль ложится на обратный курс.
– Я умоляю вас, – обращается принцесса к капитану, – мы должны…
Непроницаемое лицо молчаливого Радзивилла.
– Ветер, – вздыхает капитан. – Я не могу рисковать кораблем.
– Я сделаю вас адмиралом! – кричит принцесса. – Я награждаю вас орденом! Барон! – Она обращается к Эмбсу. – Принесите мой орден Азиатского креста!
– Ветер, – вздыхает алжирец, – мы направляемся в Рагузу.
– Она была одновременно и хитра и наивна. Даже я из писем моего гофмаршала уже понял, что произошло: Турция заключила мир с Россией. И Радзивилл испугался поехать в Турцию. Теперь султан мог попросту выдать его России. Ясновельможный пан не мог ехать. Но он не мог и не ехать. Слишком многих он оповестил о своей великой затее. И он выдумал все эти ветры. Но Алин по-прежнему участвовала в игре.
Письмо принцессы князю Лимбургу. 10 августа 1773 года:
«Все чепуха, что сообщают в газетах. Там, как всегда, одни враки. Мой брат Пугачев набирает силу. В Турции влиятельная партия убедила султана разорвать договор и возобновить войну с Россией. Я уже написала два письма султану и со дня на день жду от него ответа. Я написала также письмо графу Орлову и манифест к русскому флоту в Ливорно. Я уверена: вся эскадра, сам граф возьмут мою сторону».
– После мира с Россией Франция сразу отвернулась и от Турции, и от польских дел. Я получил запрос от французского двора, где в весьма холодном тоне просили сообщить сведения о женщине, именующей себя моей невестой. А ведь еще вчера. О люди! Французский консул в Рагузе попросил ее очистить консульство, Радзивилл не отправил султану ни одного из ее писем. В газетах кто-то напечатал пошлые сплетни о ней и самые непристойные истории. И все закончилось дикой сценой.
Рагуза.
Барон Эмбс выходит из дома. Двое французских офицеров, прогуливавшихся на улице, громким смехом встречают появление барона,
– Давно не виделись, барон!
Барон молчит, будто не слышит обращенных к нему слов.
– А где же ваша хозяйка? Ничего, что я называю эту продувную бестию вашей хозяйкой? – продолжает офицер под смех товарища.