— А?
— Я спросила, ты не замечала ничего странного в Грее? Он снова стал немного замкнутым, но я не могу понять, в чём дело, и он мне ничего не говорит.
— Думаю, нет, — солгала я, игнорируя укол вины. — В смысле, это же Грей. Он всегда замкнутый.
— Нет. Нет, это не так. Последний месяц или около того он охотно разговаривал. Он вернулся с церемонии дарования — и был словно другим человеком по сравнению с тем, каким был последние недели.
Она пожала плечами.
— Не знаю. У меня ощущение, что его что-то расстроило.
Сердце болезненно сжалось, когда я задумалась, не связано ли это с тем, какими стали наши отношения. Чувствовал ли он это тоже? Пустоту, которая пожирала каждое мгновение, когда мы были порознь. Хотя, возможно, это слишком самонадеянно с моей стороны.
— В любом случае, если что-нибудь узнаешь, дай мне знать. До скорого, Скотти! — сказала Чарли.
Она спрыгнула со стула и ушла вместе с Тайлером, крепко прижимая папку под мышкой.
Я вздохнула и повернулась, чтобы снова посмотреть на Грея, но обзор мне перекрыл Арчер.
— Что ты делаешь одна у бара? — спросил он.
— Я была с Чарли.
Между Греем и Арчером я не знала, кому верить. Мне хотелось поговорить с кем-нибудь нейтральным, чтобы лучше разобраться в происходящем. Меня тревожило то, что я не понимала, кому можно доверять. Жизнь была куда проще, когда я жила одна, работала с клетками, которые не могли возражать, и отказывалась признавать Богов.
— Прости за ту вспышку в твоей лаборатории, — тихо извинился Арчер.
Извинение меня удивило.
— Можешь не превращать это в привычку? Вообще-то, я бы предпочла, чтобы это осталось разовым случаем.
— Понял.
Я провела пальцами по краю бокала с вином.
— Мне бы хотелось узнать тебя получше, если ты позволишь, — сказал Арчер, внимательно глядя на меня.
Для любого другого это выглядело бы безобидной просьбой, но Арчер был Богом. Он вторгался в мои сны и в моё пространство, и его внимание душило. Любой мог понять, что ему от меня что-то нужно, но и мне тоже.
— Я хочу что-то взамен, — сказала я, пристально глядя на него. — Мне нужны ответы на вопросы.
— Разумеется. Что бы ты хотела узнать?
— Что происходит между тобой и Греем? Такое ощущение, будто вы не можете находиться в одной комнате.
Его лицо потемнело, и я заметила, как изменился язык его тела. Арчер обычно был уверенным и открытым, но сейчас он закрылся.
— Он забрал у меня кое-что, — мрачно сказал он. — Думаю, Грейсон должен рассказать тебе сам, чтобы меня не обвинили в предвзятости и попытке исказить факты.
Я нахмурилась, и Арчер поднял руку, чтобы провести пальцами по моему лбу, словно пытаясь разгладить складки. Как и в лаборатории, по телу прокатилась волна ощущений, но на этом всё закончилось. В отличие от каждого другого Бога, казалось, Арчер не мог до конца вытянуть что-то наружу.
— Снова ничего, — прошептал он. — Мне пора идти, — добавил он, опуская руку. — Возможно, мы скоро увидимся снова.
— Возможно.
— Тебе достаточно просто подумать обо мне, и я окажусь рядом в мгновение ока.
Арчер ушёл, и вечер продолжился. Грей не подходил к моей стороне бара, держась как можно дальше.
Я наблюдала за ним, пока он работал, и заметила, как он уделяет внимание миниатюрной женщине с щедро выставленным напоказ декольте. В конце концов он позвонил в колокольчик, объявляя последний заказ, и паб начал пустеть, но женщина потянула его через стойку, и я увидела, как они поцеловались.
Где-то глубоко внутри меня всё болезненно скрутилось, подступила тошнота. В груди вспыхнула резкая боль, от которой я судорожно вдохнула.
Что бы ни произошло у меня на глазах, я больше не хотела сидеть в первом ряду.
Мне нужно было уйти.
Я всю ночь чувствовал её присутствие и решил держаться как можно дальше. Какой бы ни была боль в моей груди, она усиливалась, когда Квентин была рядом. Эта женщина была предназначена убить меня — так или иначе.
Держаться от неё подальше стало куда сложнее, когда появился Арчер.
Но это была не моя проблема. Арчер не мог её читать. Беспокоиться было не о чем. И даже если бы Арчер смог и узнал правду, какое это имело значение? Я ей ничего не был должен.
Женщина, демонстрировавшая свои пышные достоинства, крутилась у барной стойки, привлекая моё внимание, и я пустил в ход всё своё обаяние, чтобы отвлечься. К концу вечера она перегнулась через бар и притянула меня к поцелую. Ход уверенный, но просчитанный. Нарочитый. Приём, который она уже использовала на мужчинах раньше. Это было не как с Квентин, которая поступала так, как чувствовала, подчиняясь инстинкту.