Понадобились долгие уговоры, прежде чем Гарет позволил нам с Мэттом покинуть лабораторию и вернуться домой. Инцидент потряс нас всех. Два Бога, сцепившиеся друг с другом и разрушившие лабораторию, точно не входили в план первого дня работы И.Э.С..
Мэтт взял с собой пару медных наручников, чтобы снова сковать Грейсона, хотя я так и не поняла, как он собирался это сделать. Острые боли в рёбрах, отдававшие с каждым шагом, ярко напоминали о том, что мы были бессильны, пока он был раскован.
Чёрные дымные выступы, исходившие от Грейсона, были завораживающими, почти красивыми — как и всё остальное в нём. Их яростная сущность была хорошо скрыта, но меня больше никогда не поймаешь врасплох.
Когда мы подъехали к дому, в голове включилась другая цепочка мыслей. Я молилась, чтобы Холден не стал делать комментариев о моих жилищных условиях, но это было лишь мечтой.
Он провёл низко свистяще:
— Ты можешь позволить себе это место на ту зарплату, что платит нам Гарет?
Шарлотта была единственной, кому я позволяла заходить в свой дом. Даже Гарет встречался со мной в моей крошечной квартире в Оксфорде, прежде чем я вернулась в Лондон, а потом я навещала его в офисе.
Щёки зажглись, и я уставилась в пол.
— Моя семья… — пробормотала я. — Я унаследовала это.
Я была благодарна, что он не стал настаивать. Слово «унаследовала», тонкий намёк на смерть, обычно останавливает разговоры. Никто не хотел копаться в воспоминаниях. Хотя мне особо и рыть не нужно было — мои родители всегда были у меня на виду.
Мэтт молча следовал за мной, пока я поднималась к двери родительского дома с тремя спальнями, который юридически принадлежал мне, даже если я не считала его своим на самом деле. Я знала, что мне повезло иметь этот дом. Просто хотелось, чтобы обстоятельства были более радостными.
Шагнув в прихожую, я не знала, чего ждать, но тишина, встретившая меня, была зловещей. Два Бога вернулись сюда после яростной драки, и я должна была поверить, что они не продолжили её здесь?
— Алло? — позвала я, скидывая сапоги и оставляя их в прихожей. Я показала на ноги Мэтта, и он сделал то же самое.
— Сюда, — донёсся глубокий голос.
Мы с Мэттом вошли в гостиную, откуда исходил голос. Я чувствовала, как он касался моих пяток, и сдерживала нарастающее раздражение от его пренебрежения моим личным пространством. Когда я вошла в комнату, Хантер сидел на моём диване, нога за ногу, спокоен и одинок.
— Где он? — спросила я, осматривая комнату, но Грейсона не было видно.
— Остывает, — ответил Хантер, распрямляя ноги и наклоняясь вперёд. — Он больше не должен доставлять тебе проблем.
Мэтт фыркнул, стоя рядом со мной. Я не могла не согласиться с этим.
— Я думал, это было обещание, которое ты дал, когда присоединился к нам здесь, — сказал он Хантеру.
Я положила руку ему на руку, чувствуя, как мышцы напряглись под моим прикосновением. Провоцировать Богов нам не приносило бы никаких преимуществ. Мы лично испытали, что происходит, когда Грейсон недоволен, и я совсем не хотела видеть, на что способен Хантер, если мы его подтолкнем.
— Почему бы тебе не устроиться? — предложила я.
— Мне нужно забрать кое-что, — сказал Мэтт. Мы приехали прямо ко мне из института, с собой у него было только то, что он принес на работу в тот день. — Я не хочу тебя оставлять.
— С ней всё будет в порядке, — уверил его Хантер.
Сомнение и недоверие читались в глазах Мэтта, и я сама не была уверена, что верю Хантеру. Как нам доверять ему, если его брат только что жестоко напал на нас? Кожа на шее Мэтта была ярко-красной от того, как Грейсон обвил её своей силой.
— Я разработал эту инициативу, — напомнил нам Хантер. — Я не буду ставить её под угрозу, поступая так же безрассудно, как мой брат.
— Как нам доверять хоть слову, которое ты говоришь? — высказал свои сомнения Мэтт.
— Гарет не пустил бы его сюда одного, если бы считал Хантера угрозой, — отметила я, разум работал на полную.
Гарет не спорил с Хантером, когда тот сказал, что идёт к моему дому. Он принимал главу Богов, и они поддерживали контакт с перерывами на протяжении многих лет. Если Гарет считал, что Хантеру можно доверять, то я была склонна осторожно согласиться.
Я внимательно наблюдала, как Хантер поднимается с дивана и поправляет манжеты на белой рубашке. В нём была особая энергия по сравнению с Грейсоном. Спокойнее. Более зрелая. Царственная. Хантер был Богом прощения и защиты — Богом, который возглавлял всех остальных. Он не причинил бы нам вреда без причины.