Я задумался, осознаёт ли она, что мы уже пошли друг другу навстречу. Я никогда не вмешивался в её работу, и она не осуждала меня за мою.
Квен посмотрела на меня и рассмеялась.
— Прости. Ты, наверное, думаешь, что я полная идиотка.
— Совсем наоборот, Скотт. Я думаю, ты амбициозная женщина и заслуживаешь человека, который это ценит.
Она улыбнулась.
— Кто бы мог подумать, что ты умеешь быть таким милым?
— Только никому не рассказывай. Мне нужно поддерживать репутацию.
— Тебе тяжело?
Я приподнял бровь.
— Твоя работа, — уточнила она. — Вы с Элвой будто получили самый паршивый вариант из всех.
Теперь уже я пожал плечами.
— Это мой дар.
— Но он… — Она подбирала слова. — Он немного темнее, чем у остальных. В нём не так много радости.
Мои защитные барьеры поднялись. Возможно, я ошибался. Возможно, она всё-таки меня осуждала.
— Я нахожу в нём радость. — Слова прозвучали коротко и резко.
Её лоб нахмурился, и она подалась ко мне, положив руку на моё колено.
— Я не пыталась тебя задеть, Грей. Я понимаю, что ты гордишься своей работой. Просто подумала, что это, наверное, тяжело, когда другие ждут от тебя оправданий.
Её большой палец медленно скользил по моему колену, и я глубоко вдохнул.
— Я давно перестал пытаться что-то кому-то объяснять.
Она кивнула, и я перестал грести, позволяя нам свободно покачиваться на воде, пока солнце окончательно скрывалось за горизонтом.
— Почему мы остановились? — спросила она.
— Сейчас увидишь. Сядь рядом со мной.
Квен осторожно переместилась и заняла место у моего бока.
— Прости, если тебе показалось, что я тебя осуждаю, — сказала она.
Я выдохнул и посмотрел на неё. Обычно мне было всё равно, но я не хотел, чтобы она меня осуждала. Я прекрасно понимал, что то, чем я занимаюсь, создаёт больше проблем, чем решает, но это было у меня в крови, и люди звали меня. Отказ от своего дара сделал бы меня глубоко несчастным.
— Я знаю, что ты бы этого не сделала, — сказал я ей.
В ответ я получил улыбку.
Когда солнце окончательно зашло и пространство вокруг нас погрузилось во тьму, Квентин осторожно придвинулась ближе ко мне, и я почувствовал её нервное напряжение.
— Что случилось? — спросил я. Она не ответила, и я рассмеялся. — Скотт, ты боишься? Боишься темноты?
— Нет! Не темноты.
— Тогда чего?
Она тяжело вздохнула.
— Мне не нравятся глубокие тёмные воды. Они меня пугают. Мы знаем о Луне больше, чем о собственных океанах.
— Ты это серьёзно?
— Я не хочу знать, что там внизу.
Я громко рассмеялся, и она шлёпнула меня по руке, прежде чем я притянул её к себе. Квен прижалась ко мне, и напряжение постепенно растаяло.
— Я постараюсь защитить тебя от любого неизвестного водного существа, — пробормотал я ей в волосы.
— Перефразируй «постараюсь» на «ты защитишь».
— Ты многого не просишь, да, Скотт?
— Совсем нет.
Желание поцеловать её было подавляющим, и мне потребовалось немало самообладания, чтобы этого не сделать. Я привык получать то, что хочу, и всё это стремительно превращалось в пытку. Она сама признала, что у них с Холденом ничего не выйдет, но я знал: это не значит, что она хочет, чтобы я занял его место.
Я услышал её резкий вдох, когда она посмотрела мимо меня. Отстранившись, чтобы дать ей пространство, я позволил ей увидеть, зачем привёз её сюда.
— Это… светлячки? — выдохнула она.
— Да, — ответил я.
— Это так красиво.
Её глаза стали огромными, когда она огляделась вокруг, наблюдая, как нас окружают мерцающие огоньки.
— Это люцифераза и люциферин заставляют их светиться таким образом, — объяснила она.
Квен протянула руку и замерла, пока один из светлячков не опустился на её ладонь.
— В лаборатории используют тот же комплекс. Можно тестировать силу промотора генов, если ты… Прости. Прости.
Она смутилась, поняв, что снова ушла в рабочие объяснения, но я покачал головой. Я знал все эти факты, но она могла рассказывать их мне. Наблюдать, как она растворяется в мире, в котором чувствует себя уверенно, заставляло моё сердце биться вдвое быстрее. Это был доступ к жизни, которую она построила собственным трудом и яростно защищала.
— Не извиняйся, Квентин.
Светлячок взлетел с её ладони и присоединился к остальным вокруг нас. Она положила голову мне на плечо, и я обнял её, удерживая как можно ближе.
Она вздохнула и сказала: