И с Грейем.
В последнее время я уделяла Грею очень много времени.
Мэтт редко был в приоритете. Даже когда я была рядом с ним, мои мысли были заняты другим.
— Я много работала. И хочу продолжать много работать, — возразила я, отгоняя мысли о Грее.
— Иногда людям не хочется всё время сидеть в стороне и только аплодировать тебе.
Эти слова ужалили и лишили меня дара речи. Он слишком сильно напомнил мне Итана. У Итана была привычка всё переводить на себя. Он не умел радоваться за меня. Не по-настоящему.
Когда Мэтт остановился у дома, я потянулась открыть дверцу машины, но он схватил меня за запястье — чуть сильнее, чем я привыкла.
— Отпусти, — сказала я.
— Скотт, послушай. Я не хочу ссориться с тобой. Я не видел тебя всю неделю.
Я повернулась к нему лицом, прикусывая щёки, чтобы сдержать слёзы, жгущие глаза.
— Это глупая ссора, — сказал он уже мягче. — Прости, что я её начал, но, как я сказал, я просто хочу проводить время со своей красивой девушкой.
Вот кем я всегда для него была. Красивой. Я задумалась: если бы я дала Мэтту пять слов, чтобы описать меня, какими бы они были? Я бы поставила дом на то, что все они имели бы отношение к моей внешности.
Он обхватил ладонями моё лицо и наклонился, чтобы поцеловать, но я отстранилась, открывая дверцу.
— Я же сказал, что мне жаль, Квентин, — раздражение снова прорезалось в его голосе, заставляя его звучать как ребёнка. — Чего ещё ты хочешь?
Я открыла заднюю дверь машины и вытащила свой чемодан.
— Если тебе приходится спрашивать, тогда какой в этом смысл? Спасибо, что подвёз.
Хлопнув дверью, я стремительно направилась к дому. Открыв дверь ключом, я захлопнула её за собой и уронила чемодан. Когда я огляделась вокруг, моя злость превратилась из смутного раздражения во что-то более осязаемое.
Пол в прихожей был полностью устлан ковром из жёлтых тюльпанов.
— Да твою же мать, — прошипела я.
Мои слова эхом отозвались более низким голосом.
— Да твою же мать!
— Грей?
— Скотт?
Выйдя из прихожей, я увидела Грейсона на диване, тоже окружённого тюльпанами. Когда я посмотрела на него, то заметила, что он истекает кровью.
— Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — спросила я, и паника затопила грудь, заставляя сердце тревожно сбиться с ритма. — Дай я принесу аптечку.
Грей рассмеялся, и я вспомнила, что он не Смертный.
— Принял на себя гнев Хантера, — ответил он. — Я ещё легко отделался. Эрику повезло куда меньше. Всё заживёт. Просто это занимает немного больше времени, когда раны наносит другой Бог.
Я кивнула и подошла к нему ближе. Хантер задел его серьёзно. Сильнее, чем в тот раз, когда они только появились.
— Удивительно, что он так поступил с тобой и Эриком. Он казался таким…
— Святым? — Грей посмотрел на меня, приподняв бровь.
— Он ведь должен быть защитником.
— Он ещё и Бог, и безоговорочно эгоистичен. Он защитит себя раньше, чем кого-либо ещё.
— Даже своих братьев? — спросила я. — Ларкина?
Раздался резкий смешок. Смех был грубым — таким он смеялся, когда находил что-то глупым, и от этого я покраснела.
— Хантер позаботится о себе раньше всех остальных, — сказал он.
— Почему он ведёт себя так?
Я не смогла сдержаться. Пока я смотрела на Грея, мои пальцы сами потянулись к его губе, где она была рассечена. Рана уже начинала заживать, но по ней всё ещё тянулась тонкая полоска золота. Когда мои пальцы коснулись его губ, он перехватил моё запястье и поцеловал внутреннюю сторону ладони.
Моё сердце бешено затрепетало. Грей разбудил его из ледяной клетки, в которую я сама его заперла, и под его прикосновением оно ожило. Тревожно было то, что оно откликалось на его зов, и ничто из того, что я пыталась сделать, больше не могло удержать его.
Когда он заговорил, голос его был мягким.
— Уверяю тебя, со мной всё в порядке. Перестань волноваться.
Он мягко потянул меня к себе, усаживая на колени, и вся оставшаяся злость, что во мне была, исчезла.
— Хантер теряет расположение совета. Он не слишком популярен и среди младших Богов, так что, думаю, он боится, что его могут заменить. А без наследника… — он замолчал.
— Подожди, — сказала я, когда до меня наконец дошло. — Ты?
Он рассмеялся.
— Ты выглядишь удивлённой.
Я пожала плечами.
— Немного. Ты любишь нарушать правила. А не следить за их соблюдением.
Заправив прядь его тёмных волос на место, я заметила, что его губа уже полностью зажила.
— Я нарушаю правила только при особых обстоятельствах, — прошептал Грей.