— Я прошу о переводе, — повторила я. — Я хочу быть назначена к другому Богу.
— Не могу сказать, что это просьба, которую мне хотелось бы удовлетворить.
— Вы сами переманили меня на эту работу, — напомнила я ему. — У меня были чёткие условия, Гарет. Я хотела работать над этим, чтобы опубликовать результаты, но сделать это довольно сложно, когда я не могу получить нужные данные от своего объекта исследования, потому что он ведёт себя как ребёнок. Я хочу свои публикации и своё признание, и при таком темпе именно кто-то из остальных доберётся до этого первым. Так что либо меня переводят, либо я ухожу из этого проекта, — сказала я уверенно.
Краска схлынула с лица Гарета, но выражение его оставалось спокойным. Ни один мускул на его теле не дрогнул. Он мог заменить меня. Но это означало бы найти человека, который согласится занять эту должность, провести его через все соглашения о неразглашении и ввести в курс дела. Я уже была здесь, и у меня был подтверждённый послужной список: я умела добиваться результатов в лаборатории, если мне давали правильные инструменты для работы.
Ситуация могла повернуться в любую сторону: я могла получить желаемое, а могла увидеть, как Гарет указывает мне на дверь, и тогда мне снова пришлось бы подавать заявки на постдокторские позиции — с необъяснимым пробелом в трудовой истории.
— Ты ведь не серьёзно, — сказал Гарет, пытаясь поймать меня на блефе.
Выпрямившись чуть ровнее на стуле, я расслабила плечи.
— Серьёзно. Мы оба знаем, что я без труда смогу устроиться в половину лабораторий по всему миру. Люди хотят видеть меня в своей команде, и я не стану колебаться, если придётся найти работодателя, который держит своё слово.
Предложения поступили из Сент-Эндрюса, Окленда и Хьюстона ещё до того, как я подала диссертацию. Моим внешним экзаменатором на защите был профессор из Севильи, который сделал мне четвёртое предложение о работе, если я захочу, но я отвернулась от всех этих институтов, потому что эта должность обещала попасть на страницы истории, а ради такого предложения было трудно усмирить собственное эго.
Кэсс стал последним толчком, который мне понадобился, чтобы принять эту работу. Мой старший брат был моей опорой и человеком, которого я любила больше всего на свете. Он колебался, когда я объяснила, что подумываю занять государственную должность вместо того, чтобы остаться в академической среде. Мне пришлось выслушать двадцатиминутную лекцию об опасностях коррупции, прежде чем он в итоге сказал, что мне следует делать то, что делает меня счастливой.
— Ладно, — наконец произнёс Гарет, шумно выдохнув. — Ты больше не работаешь с Грейсоном.
— А назначена к кому? — спросила я, сверкнув ему улыбкой и почувствовав, как узел в груди начинает ослабевать. — Я не привередлива.
Не было нужды испытывать судьбу, и о других Богах мы пока не слышали ничего тревожного.
Гарет фыркнул.
— Можешь работать с Хантером, раз уж у тебя, похоже, нет с ним проблем.
— Думаю, с этим я справлюсь.
— Квен, — голос Чарли разнёсся по лаборатории.
Я обернулась, переворачивая пробирку с кровью, чтобы смешать её с антикоагулянтом. В отличие от смертной крови, густо-красной, у Богов в жилах текла ихор — расплавленное золото. В крови Хантера мерцали ярко-голубые вкрапления, того же оттенка, что и его аура. Именно эту кровь нам дали при создании наручников, но тогда я не знала, кому она принадлежала.
— Чарли, — сказала я и почувствовала, как румянец приливает к щекам. Я понимала, что рано или поздно мне придётся встретиться со своей прежней командой, но не ожидала, что это случится до обеда.
— Ты попросила о переводе, — Чарли сразу перешла к делу. Не зря мы так хорошо ладили.
Отойдя от Хантера и остальных, я ухватила Чарли за локоть, стремясь к хоть какой-то уединённости. Подняв взгляд за стеклянную стену лаборатории, я увидела Холдена, стоящего там вместе с двумя другими агентами службы безопасности. Однако самой внушительной фигурой был Грейсон — он стоял с убийственным выражением лица, а его чёрная аура клубилась вокруг рук. Она разрасталась, затемняя коридор, когда он поймал мой взгляд.
— Я не собираюсь терпеть такое неуважение, Чарли, — сказала я, заставив себя отвести глаза от него. — Твоя работа — наблюдать за его поведением. Моя — изучать его биологию, а не быть мишенью для его…
Я не могла подобрать подходящее слово.
— Комплекса Бога? — подсказала Чарли.
— Именно!
— Квентин. — Чарли почти рассмеялась, произнеся моё имя легко и звонко. — Он Бог. Разумеется, у него комплекс Бога. Но я удивлена, что ты позволила ему так легко тебя вытеснить.