Я не соглашалась на И.Э.С., чтобы стать объектом издевательств. Я подписала контракт ради престижа, который он принесёт моему имени. Эта мечта быстро таяла, если никто из команды не мог заставить этого идиота успокоиться хотя бы на время, чтобы мы смогли взять с него образцы.
— Холден сказал, что у тебя мало успехов, — Гэрет подошёл ко мне у кофемашины. Он вставил капсулу и запустил аппарат. Между нами зазвучало механическое жужжание, прежде чем тонкая струйка кофе потекла в его кружку.
— Он ненавидит быть здесь, — объяснила я, не впечатлённая тем, что Мэтт доложил Гэрету. — Он ненавидит нас. Как мы должны с этим работать? — спросила я, сквозь слова прорывалось раздражение.
— Найди способ, Скотт, — сказал Гэрет, совершенно не помогая.
В голове мелькнула картина, как я хватаю его кружку и выливаю кофе ему на голову. Рубашка бы испачкалась, волосы липли бы от мокрой кофеиновым соком пряди…
Я думала, среагирует ли Гэрет на мою борьбу так же безразлично, или же я бы убедительно дала понять, что он дал мне почти невыполнимое задание.
— Уверен, у Холдена есть идеи, — добавил он, поднимая кружку прежде, чем я смогла бы реализовать импульсивный план.
Мэтью мне нравился. Вежливый, старательный, да ещё и приятный на вид. Но он также любил думать, что мужчины могут справиться со всем. Если бы он расколол Грея раньше нас, мы бы никогда не слышали конца. Ещё одна победа, которую он добавил бы к историям, которыми развлекал нас за выпивкой в пабе.
Раздражённая этой возможностью, я пробормотала:
— Поговорим позже.
Я взяла свою чашку, допила её в лифте и вернулась в лабораторию. Комната была пуста: все ушли на перерыв, кроме Грейсона. Он сидел на стуле с тем же скучающим выражением, с которым вошёл, написанным на его лице.
В тишине лаборатории я изучала его. Флуоресцентный свет подчёркивал высокие скулы и отчётливо очерченную челюсть. Поза оставалась безупречной, словно мраморная статуя. Вывод был очевиден: Грейсон вырезан из совершенства, но под этой внешностью скрыты глубокие трещины — настолько скрытые, что взгляд снаружи всё ещё верит в красивую оболочку.
Его взгляд лениво сместился на меня, когда я подошла, и я тут же отвела глаза.
— Я бы предпочёл, чтобы ты склонялась при встрече со мной, — сообщил Грейсон.
Голос был низким, а интонация содержала такую власть, что мне почти захотелось упасть перед ним на колени.
— Мы не всегда получаем то, что хотим, — отплатила я. Раздражение всё ещё не покидало меня, и мне было трудно его сдерживать.
Грейсон издал звук неприязни, и я втянула воздух.
— Нам нужно, чтобы ты сотрудничал, прежде чем начнётся интеграция, — объяснила я, сразу переходя к сути.
— Я никогда не соглашался на интеграцию, — холодно ответил он. — Я даже не соглашался погружаться в это отвратительное —
— Похоже, у тебя нет выбора.
Он нахмурился, превращая своё потрясающее лицо в маску гнева.
Я поставила пустую кружку на ближайшую скамью, сложила руки на груди и снова изучила Бога перед собой.
Грейсон был пугающей фигурой, в нём почти не было тепла. На первый взгляд легко было поддаться очарованию его эфемерной внешности. Но при более внимательном рассмотрении красивая костная структура превращалась в смесь острых, резких линий тела, в котором таился жестокий характер. Я не могла избавиться от мысли, что его внешность и нрав идеально соответствуют его обязанностям.
— Сними с меня эти наручники, — приказал он.
— Я не могу этого сделать.
— Сними. С. Меня. Эти. Наручники. — повторил Грейсон слова медленно и отчётливо, словно иная интонация могла бы изменить исход.
— Я. Не. Могу. Этого. Сделать, — подражала я его тону и темпу. — У Холдена есть ключ, и он их не разомкнёт, пока считает тебя угрозой.
На лице Грейсона появилась улыбка, скручивая уголки рта вверх с лукавым блеском в глазах. Это был взгляд хищника, преследующего добычу, самодовольного и уверенного в предстоящей победе. Мурашки пробежали по моей коже; я вдруг забеспокоилась, что мы переоценили силу наручников. Мы никогда не испытывали их на живом субъекте, только на образцах сверкающей золотой крови с электрически-синими вкраплениями. Даже их кровь заставляла меня чувствовать себя ничтожной, сверкая под светом.
— Тебе нужно сотрудничать, — сказала я, осторожно отступая на полшага. — Дашь нам то, что мы хотим, и получишь немного свободы.
Грейсон фыркнул.
— Я не собираюсь торговаться с каким-то смертным.
— Если хочешь снова использовать свои руки и увидеть, что находится за пределами этой лаборатории, — сказала я, поворачиваясь на каблуке, — именно так ты и поступишь.