— Гарет попросил меня прийти за тобой.
— Зачем?
— Откуда мне знать?
Я поставила всё на место и посмотрела на него.
— Потому что я тебя знаю и готова поспорить на деньги, что ты заглянул в его мысли.
— Эти постоянные покушения на мою репутацию крайне вредят моему самолюбию. А теперь скажи обо мне что-нибудь хорошее.
— Нечего говорить хорошего.
В его глазах вспыхнул лукавый огонёк.
— Мы оба знаем, что это неправда.
Я вытащила колбы из бокса и поставила их обратно в инкубатор. Закончить смогу после собрания. Снова нырнув в бокс, я закрыла бутылку с питательной средой и опустила её в водяную баню.
— Ты собираешься сказать мне, чего он хочет? — спросила я, стягивая перчатки и бросая их в мусорное ведро. Повесив халат, я вымыла руки, и Грей повторил мои действия.
— Он поедет с нами, — сказал Грей.
— Подожди, что? Он поедет с вами? В Элизию?
Грей кивнул.
— Дерьмо, — пробормотала я.
— И мы хотели бы, чтобы ты тоже поехала.
Я врезалась прямо в дверь лаборатории, и Грей коротко рассмеялся. Когда я пришла в себя, прикусила внутреннюю сторону щёк, открыла дверь и вышла наружу.
— Почему он вообще хочет, чтобы я там была? — спросила я.
— Возможно, я замолвил за тебя пару слов.
— Грей! Зачем?
— Ты хотела доказательства, вот я и решил дать тебе доказательства.
Тут он меня подловил, хотя мы и без того постепенно накапливали доказательства, по мере того как приходили результаты анализов.
Грей воспользовался повисшей между нами тишиной.
— Боишься, Скотт?
Он умел задевать за живое.
— Ничуть, — сказала я.
— Тогда докажи.
Мы вошли в кабинет Гарета и обнаружили, что Хантер уже там. Совещание длилось целых два часа: меня подробно посвятили в то, где, когда, как и почему всё будет происходить.
Изначально предполагалось, что поедет только Гарет — чтобы присутствовать при соблюдении традиции, но Хантер обеспокоился рассудком Смертной, оставшейся в Элизии в одиночестве, и решил, что будет лучше, если его кто-то сопроводит. Грей предложил мою кандидатуру, и с одобрения Гарета и Хантера всё было решено.
Безумие любит компанию.
Через два дня принимающая сторона поменяется местами. Гарет останется с Хантером и Ларкином, а я буду жить с Греем. Оставалось только дождаться выходных.
Когда наступила суббота, Грей отвёз нас в институт, и я дрожала, пока мы стояли на первом этаже. То ли от нервов, то ли от четырёх чашек кофе — я не могла понять.
— Перестань ёрзать, — прошипел Грей.
— Не могу.
В ответ он закатил глаза.
Постепенно к нам присоединились другие Боги и Гарет, собираясь вернуться домой.
Боги сгрудились вместе, и я почувствовала руки Грея у себя на бёдрах — он прижался ко мне сзади. Я осторожно потянулась к одной из его рук, чтобы убрать её, но хватка у него была железная. Я оглянулась — и поймала взгляд Игнасио, который подмигнул мне, мгновенно заставив мои щёки вспыхнуть.
Я не знаю, кто начал процесс и сколько он длился, но всё вокруг взорвалось ослепительной смесью цветов, а по телу прокатилась головокружительная волна ощущений, которых я никогда прежде не испытывала. Когда свет померк и глаза привыкли, Грей убрал руки. Остальные Боги разошлись вспышками своей ауры, радуясь возвращению домой.
— Ну же, Скотт. Не стесняйся, — Грей хлопнул меня по заднице, и я шлёпнула его в ответ, прежде чем оглядеться вокруг.
Это было вовсе не сплошное море облаков, как обычно изображают рай, но красота этого места перехватывала дыхание и щипала глаза слезами.
Мы стояли в парке, наполненном такими яркими красками, что я была не в состоянии их описать. Деревья с густой зелёной листвой, цветы в полном цвету. Что-то внутри меня потянулось к этому месту, словно в нём была какая-то далёкая, едва уловимая знакомость.
Грей мягко положил руку мне на поясницу.
— Добро пожаловать в Элизию. Как бы мне ни хотелось оставить тебя стоять здесь, мне очень хочется вернуться домой, и я был бы ужасным хозяином, если бы не взял тебя с собой. Ну что, пойдём?
Я повернула голову и заметила, что в этой среде он выглядит более расслабленным.
— Конечно, — кивнула я.
Нас окутала чернота, и запах костров и книг успокоил меня. Когда аура Грея исчезла, мы стояли перед большим готическим особняком на вершине утёса. Его красота резко контрастировала с парком, где мы только что были. Здесь всё было темнее, мрачнее — и идеально подходило Грею.
— Ты живёшь здесь? — запнулась я, оглядываясь вокруг, пока он проводил нас через кованые ворота.