Что-то сжалось внутри меня, когда он сделал ей комплимент. Мне следовало сказать ей, как она выглядела, когда спускалась по лестнице. Следовало дать ей понять, что она будет занимать многие мои мысли сегодня — и ещё долго после.
— С тобой всё в порядке? — спросила Квентин. Её рука лежала на моей руке, вытаскивая мои мысли из грязного русла.
— Всё нормально.
Это прозвучало коротко и резко, и она мгновенно убрала руку. Мне захотелось схватить её обратно, но появились Эрик и Слоан, и мне нужно было сосредоточиться.
Моё настроение заметно улучшилось, когда мои крестники, спотыкаясь, направились к нам. Пока я играл с детьми, я услышал голос Квентин.
— Ой, здравствуй, — пробормотала она.
Когда я поднял взгляд, Тенли, единственная дочь Эрика и самая младшая до появления Като, смотрела на Квентин. Она подняла руки, и я увидел, как женщина запаниковала.
— Она не сломается, — сказал я, усмехаясь её реакции. — Она просто хочет, чтобы её подержали. Я могу —
— Всё в порядке.
Квентин наклонилась и подхватила её, усадив девочку на бедро, и Тенли засмеялась, обвив руками шею Квентин.
Осторожно Квен подошла ко мне, и я почувствовал на нас взгляд Эрика. В его голубых глазах мелькнуло предупреждение. Но кто будет обращать на нас внимание, когда мы собрались здесь ради Като?
Тенли положила голову на плечо Квен, и я усмехнулся. Она не была прирождённой няней, и Тен бросила её сразу в омут с головой.
— Что? — спросила она, глядя на меня.
— Ничего.
Хантер вышел вперёд, чтобы начать церемонию дарования. Толпа состояла из знати и младших Богов, которые вознеслись из нижней Элизии.
— Наше божественное право — при рождении быть наделёнными даром, к которому смертные будут взывать, — его голос прозвучал ясно.
Эрик держал Като на одной руке, другой обнимая Слоан.
Они были одеты в цвета своего дома и сияли от гордости.
— Эрик. Слоан. Вы приняли среди нас нового Бога. Как глава совета, я прошу от имени всех присутствующих сегодня, чтобы вы вошли в источник и позволили нам стать свидетелями дара, который он будет нести на протяжении своей вечной жизни.
Пара вошла в воду по пояс. Спокойная гладь источника запульсировала. Она закрутилась вокруг троицы почти как воронка, и я услышал, как Квен ахнула.
— С ними всё в порядке, — прошептал я. — Продолжай смотреть.
Моя аура удерживала её в равновесии, когда поток знаний прошёл сквозь нас и исчез так же быстро, как появился. Вода вокруг семьи закружилась быстрее и изменила цвет с кристально прозрачного на электрически-синий, и толпа вокруг нас разразилась криками и аплодисментами.
Квентин сунула пальцы в рот и, откинувшись от Тенли, пронзительно свистнула. Я усмехнулся и позволил своей ауре ускользнуть с её талии.
Вода успокоилась, открывая моего брата и его семью, выглядящих такими же счастливыми, как и все мы.
— Они выбрали знание? — спросила меня Квен.
— Интеллект.
— И его аура будет синей?
— Именно.
Хантер снова вышел на берег и широко раскинул руки.
— Позвольте мне первым представить вам всем Като, Бога интеллекта.
Раздался новый взрыв шума, и Тенли вывернулась из рук Квен, когда все дети устремились к своим родителям, уже ступившим на сушу.
Они обходили знакомые лица, пока не подошли к нам.
— Поздравляю! — поприветствовала их Квен.
Я забрал Като из рук Эрика.
— У тебя будет достаточно мозгов за всех нас. Это может означать немного дополнительной работы ради твоего дяди Хантера.
— Грейсон, перестань развращать моего ребёнка, пока он ещё даже говорить не умеет, — укорил меня Эрик.
Слоан притянула Квен в объятия и спросила:
— Ну как тебе всё это?
— Захватывающе, — ответила она.
Я слегка покачивал малыша, тихо пытаясь убедить его, что именно я — его любимый дядя.
— Верни моего сына обратно, Грей, — сказал Эрик. — Ты мешаешь ему увидеть остальных.
Поцеловав Като в макушку, я осторожно передал его обратно.
— Увидимся позже вечером, — сказала Слоан, прежде чем они ушли общаться с другими.
— Что теперь? — спросила Квентин.
— Сейчас мы уедем и найдём тебе платье на сегодняшний вечер.
Я взял её за руку и увёл прочь от толпы.
Быть в Элизии, присутствовать на церемонии дарования Като — заставляло кровь в моих венах петь от радости. Когда мы отошли от источника, от людей и оказались в тишине улиц, я притянул Квен к себе и грубо поцеловал её. Ей понадобилась доля секунды, чтобы ответить — она тихо застонала мне в губы, прежде чем отстраниться.