— Грей…
Её щёки вспыхнули розовым, когда она оглянулась по пустым улицам.
— Здесь никого нет, — заверил я её.
— Всё равно это риск.
Обычно я не позволил бы её словам остановить меня, но после прошлой ночи мне нужно было быть осторожным. Между нами было относительно простое соглашение, но знание о её божественной природе добавило в эту смесь ещё один слой осложнений.
Разумеется, если я смогу помешать кому-либо ещё узнать её истинную сущность, не было причин, по которым наше соглашение не могло бы продолжаться до тех пор, пока я окончательно не вернусь в Элизию.
Её сомнения отличались от моих. Она хотела доказать, что я не имею над ней власти, но мы оба знали — это ложь.
— Ты сказал, мы пойдём искать платье, — напомнила она мне.
Я вздохнул.
— Ты хочешь сказать, что предпочитаешь искать платье вместо того, чтобы заняться со мной сексом?
— Именно это я и говорю.
Она вырвалась из моих объятий и продолжила идти по дорожке.
Я несколько мгновений наблюдал за ней — одетой в чёрное, с тонкими нитями моего оберега вокруг неё, с покачивающимися бёдрами, пока она удалялась. Квен выглядела так, словно принадлежала Элизии не меньше, чем я. Я задумался, не могло ли быть в другой жизни…
Я быстро встряхнул головой, удивившись, что такие мысли вообще возникли. Это была опасная линия размышлений, которой не стоило давать хода. Квентин должна была вернуться на землю — к остальным обычным смертным.
Перейдя на лёгкий бег, я догнал её и направил к небольшому бутику, который, как я знал, часто посещали Ларкин и Слоан. Когда мы вошли внутрь, появился младший Бог, поклонился, и Квентин закатила глаза. Она делала так каждый раз, когда видела, как кто-то кланяется мне, и мне нравилось, что это её раздражает.
— Лорд Грейсон. — Младший Бог посмотрел на Квентин, слегка наклонив голову набок. — Смертная?
— Не твоё дело, — резко ответил я. — Я ищу платье для бала дарования моего племянника.
— Разумеется. У вас есть какие-то пожелания? Цвет? Фасон?
— Синий. Что-нибудь, что подчёркивает её фигуру.
— Грей, — начала Квен.
— Доверься мне.
Скромность среди Богов не была особенно востребована. Не тогда, когда можно было демонстрировать гордость и эго. К тому же то, что она носила сейчас, тоже не скрывало её изгибы, так зачем переживать?
Ах.
Мысли Квентин звучали громко и отчётливо, пока она смотрела, как младший Бог уходит.
Одно дело — находиться среди дюжины божественно привлекательных существ.
Совсем другое — быть одним из двух людей в Элизии, которые так очевидно несовершенны.
— Грей, — сказала она. — Мне обязательно идти сегодня вечером?
Не так уж часто я видел, чтобы она сомневалась в себе, и мне это не нравилось. У неё не было для этого причин, а я не имел ни малейшего понятия, как это остановить.
— Было бы жаль, если бы ты не пошла.
Младший Бог вернулся к нам и провёл в просторную примерочную. На вешалке висело несколько синих платьев для Квентин.
Опустившись в кресло, я жестом указал на них.
— Развлекайся, — сказал я ей, прежде чем повернуться к младшему Богу. — Можешь нас оставить.
— Вы уверены, что больше ничего не потребуется, сэр?
Я посмотрел на неё, и она дрогнула под моим взглядом, после чего склонила голову и оставила нас одних.
— Ну, у нас не весь день впереди, — сказал я, снова повернувшись к Квен.
— Выйди.
— О, пожалуйста. Я видел тебя голой уже много раз.
Она снова покраснела, и сомнение заполнило её мысли, заставив меня подняться на ноги и шагнуть к ней.
— Может, объяснишь мне, почему ты вдруг стала такой застенчивой?
Положив руки ей на бёдра, я развернул её лицом к себе, но она опустила взгляд.
— Скотт.
Я мягко поцеловал её в шею, и она подняла руки к моей груди.
— Перестань, — прошептала она.
— Ты этого хочешь? — Мои зубы скользнули по мягкой коже, и её пульс участился. — Ты никогда не стеснялась рядом со мной.
Одна моя рука скользнула к её спине и нащупала молнию платья, потянув её вниз.
— Я и сейчас не стесняюсь рядом с тобой, — тихо сказала она, и я улыбнулся у её кожи.
Я стянул платье с тела Квен, и она не сопротивлялась. Оно скользнуло по её изгибам и упало на пол, прежде чем она переступила через него.
Я удерживал её на расстоянии вытянутых рук и рассматривал, позволяя взгляду медленно скользить по её телу, одетому лишь в кружевное бельё и туфли на каблуках.
Внутренняя сторона её предплечий была исписана маркером — расчёты и названия научных журналов на случай, когда под рукой не было клочка бумаги. Растяжки, словно разветвления молний, тянулись по её бёдрам и бокам. Шрамы от старых ссадин и свежий синяк — там, где она ударилась ногой прошлой ночью — выделялись на её золотистой коже.