— Решится?
Мы шли по дорожкам, пересекающим территорию поместья. Вечер был тёплым, дул лёгкий ветерок. Как и всё в Элизии, здесь было идеально.
Арчер сделал глоток из своего бокала, прежде чем ответить:
— Ммм. Каждый раз, когда он устраивает одну из таких вечеринок, мы думаем, что он сделает это, но в итоге всегда остаёмся разочарованы.
— Я не понимаю.
Я ненавидела загадки и хотела, чтобы он просто сказал, что именно Грей должен был сделать.
— Предложение, — сказал Арчер.
— Какое предложение?
— О браке, конечно.
Мои брови сошлись, и Арчер продолжил:
— Мы все ждём, когда он попросит Элву стать его женой. Это неизбежно случится. Весь совет будет только рад одобрить этот союз.
Моё сердце остановилось в груди.
— Элву?
— Богиню смерти.
— Я знаю, кто она.
В груди поднялось уродливое, сырое чувство ревности, которое я попыталась подавить. Ревновать было не к чему. Мы иногда занимались сексом. Мы не встречались. Чёрт возьми, мы точно не были в отношениях. Он был свободен делать всё, что захочет.
— Хотя всем на самом деле интересно, пойдёт ли он по стопам Хантера или Эрика, — задумчиво добавил Арчер.
— В каком смысле?
— Эрик — настоящий семьянин. Мне это кажется довольно отвратительным, но Хантер… ну, моногамия — явно не его конёк.
Это объясняло то, что я увидела внутри.
— Скотт!
Мы с Арчером обошли дом и направились обратно ко входу. У дверей стоял Грей — рядом с ним Элва, и он выглядел взбешённым.
Я посмотрела на них обоих, стоящих вместе, одетых в синее, и у меня внутри всё оборвалось. Почему я не замечала этого раньше? Они выглядели как пара, которая должна украшать обложки журналов и проходить по красным дорожкам. Они выглядели идеально: Грей в своём идеально скроенном костюме излучал силу, а Элва рядом с ним — изящная и почти неземная в бальном платье.
Арчер наклонился ко мне и тихо сказал:
— Тебе, возможно, стоит дать ему понять, что он тебе не нянька.
— Скотт! Подойди сюда немедленно, — потребовал Грей.
Элва положила руку ему на предплечье, и ревность снова подняла голову.
— Тебе лучше вернуться к нему, пока он не разнёс всё вокруг, — пробормотал Арчер, выпрямляясь.
Он высвободил свою руку из моей и забрал бокал, прежде чем тот исчез.
Грей направился к нам, а Элва шла за ним следом. Он выглядел в ярости.
— Грейсон, — приветствовал его Арчер с улыбкой.
— Арчер, — коротко ответил Грей. — Скотт, зайди внутрь.
— Прошу прощения? — спросила я.
— Зайди. Внутрь.
— Ты не указываешь мне, что делать.
— Указываю, когда это мой дом.
— Грейсон, успокойся, — умоляла Элва.
— Тебе бы стоило её послушать, — усмехнулся Арчер. — Не хотелось бы устраивать сцену.
— Тебе нужно держаться от неё подальше, — предупредил его Грей.
— И почему же, Грейсон?
Аура Грея вспыхнула, и к ней присоединилась другая — глубокого лесного зелёного цвета. Арчер выглядел совершенно невозмутимым перед лицом элитного Бога.
— ЗАЙДИ ВНУТРЬ! — прорычал Грейсон. Он посмотрел на меня с чистой яростью в глазах, и это только разожгло мою иррациональную злость на всю эту ситуацию.
— Ладно! — крикнула я в ответ. — Арчер.
Младший Бог посмотрел на меня, не опуская свою ауру.
— Пойдём танцевать со мной. Я здесь почти никого не знаю.
— Скотт, — предостерёг Грей, но я не хотела слушать.
Арчер опустил свою ауру, и воздух очистился от зелёного сияния, прежде чем он снова предложил мне руку.
— Каким бы я был джентльменом, если бы отказал на такую просьбу?
Я взяла его под руку и увидела чистое недоверие, отразившееся на лице Грея, когда мы прошли мимо него. Он поднял руку, но Элва схватила его прежде, чем он успел что-либо натворить. Отлично. Пусть она разбирается с его мрачным, иррациональным характером этой ночью. Я просто хотела повеселиться, ведь это всё-таки праздник.
Арчер провёл меня в тронный зал Грея, где лилась музыка. Я окинула взглядом комнату и увидела несколько знакомых лиц, прежде чем меня притянули к телу Арчера, его руки легли на мою талию.
— Ты в порядке, ангел? — спросил он.
— Меня зовут Скотт.
— Знаю. Ты смелая — бросаешь вызов Богам, — заметил он.
Наверное, мне не стоило поддаваться на провокацию и кричать в ответ.
Я почувствовала Грея в тот момент, когда он снова вошёл в зал. Его злость была почти осязаемой, и, вероятно, именно из-за защитных чар вокруг меня она ощущалась так сильно. Это было продолжением его самого, продолжением его силы.