Причина или искатель? Источник или путеводитель?
Тсорин все эти седмицы пытался дать ответ на беспокоящие его вопросы. И не мог, ибо каждый новый день даровал ему всё новые факты, необъяснимые загадки, вызывая безответное недоумение и призывая безоглядную веру. Бард имел слишком много общего со страшным образом Игрока, что вдалбливали в голову легенды и сказки, он был полон богохульства и гордыни. Но зачем ему, Тсорину, нужны доказательства этого подобия?
Чтобы презреть приказы и оставить старика одного?
Чтобы устрашиться его непонятной силы и попытаться избавить от неё лик Иторы, на привале подмешав в пищу яд?
Чтобы увидеть в нём смелого, опытного, но всё же — просто человека, взявшегося в одиночку воевать со всеми Сильными сразу?
Тсорину, капитану гридей Пресветлого Князя Всея Тиссали, было достаточно своего собственного понятия, чтобы сделать и то, и другое, и уж точно — третье. Тогда почему же он никак не мог решить, на чьей он стороне?
Мешал странный, заполнивший сердце, терзающий душу зов, что поселился в нём ещё в Белой цитадели Милона. В тот самый момент, когда прозвучали слова приказа Пресветлого.
Зов мешал сосредоточиться, как следует всё обдумать, он сбивал с мысли, наполняя бездумным стремлением вперёд, в очередную драку. Немыслимое для солдата дело — желать драки.
— Тсорин!
— Что? — воитель словно только что очнулся. Вид у него был виноватый и сбитый с толку.
— Ты в порядке? Не ранен?
— Я? Н-нет… а нам не стоит ехать чуть быстрее?
Ксанд смерил его странным взглядом.
— Не стоит. Вон там, — бард указал куда-то вперёд, — рыбацкая пристань. Есть шанс купить у них лодку. Не могли же они всех рыбаков-то…
Последнюю фразу Ксанд пробормотал как бы сам себе, пришпоривая лошадь и вырываясь вперёд. Он же почти почувствовал… но снова сорвалось. Странное дело, ему, Игроку, обычно стоило только взглянуть на человека, он тут же ощутил бы отпечаток длани любого из ныне правящих Сильных. Любого! Значит, тут дело не в них. Тсорин ходит под каким-то странным знаком, уловить бы его.
Однако покуда это не удавалось.
Торг барда с плосколицыми и тщедушными здешними рыбаками предваряла прогулка по окрестностям. Ксанд словно принюхивался, и Тсорин почти явственно ощущал тот взгляд, что пронзал окружающее пространство подобно калёной стреле — кисейное одеяние. Не раз и не два спутники барда наблюдали эту картину. Не раз и не два им приходилось после тотчас срываться с места, повинуясь короткой фразе приказа. Скакать день и ночь, неведомо куда, неведомо от кого. Петлять по оврагам и чащобам, сбивая со следа того, Тсорину не нужно этого доказывать, кого не существовало вовсе.
Вот и сейчас — подойди ты и предложи нищим подневольным оборванцам пару серебряных монет, да отправляйся себе вниз по течению. Нет, всё ходим кругами, оглядываемся.
— Пошли.
Хвала Богам, на этот раз всё вроде в порядке. Пока Ксанд расплачивался с горе-рыбаками за их утлые лодчонки, они четверо топтались поодаль. Как же им везти лошадей на этих развалюхах? Оставлять нельзя… да они и сами здесь еле поместятся! Подошедший бард рассеял все сомнения.
— Тсорин, поплывешь на второй. Нужно переодеться, может, если ты в пути чуточку помолчишь, нам удастся изобразить двух непримечательных рыбаков. Ниже по течению я могу раздобыть замечательную прогулочную яхту. Она вообще принадлежит местному князьку, но мне отчего-то кажется, что он нам её с радостью уступит. Остальные осторожно двигаются с лошадьми вдоль берега вон к тому мысу и ждут нас. План ясен?
Две дырявые лодчонки резво бежали по волнам разлившейся Ли Цзы, в темя жарила Кзарра, Тсорин старался не отставать от барда.
— Ксанд, чего мы всё время боимся?
— Смею заметить, мы ничего не боимся. Или есть вещи страшнее смерти? Мы просто остерегаемся.
— Хорошо. Остерегаемся — чего?
— Хм, как бы это тебе объяснить, чтобы не вдаваться в излишнюю мистику.
Тсорина передёрнуло от внезапно подступившего озноба.