– Здравствуй, Барбара. – Барсукот положил на тумбочку у кровати связку червивых сушёных грибов и три огромные шишки с орешками. – Вот… это тебе. Шишки сняла жирафа Руфь с самой верхушки сосны. Она просила тебе передать, что ужасно раскаивается из-за змеёныша и просит её простить.
– Расскажи мне про неё, – по-прежнему глядя в корневизор, сказала Барбара.
– Про жирафу? У неё очень длинная шея…
– Расскажи мне про эту драную кошку, ради которой ты меня бросил.
– Она… не драная, – тихо сказал Барсукот. – Она дикая. Каралина – вольная кошка саванны.
Барбара промолчала.
– Послушай, я… Я очень перед тобой виноват, – сказал Барсукот.
– Ещё бы. – Барбара с притворным интересом следила за матчем «Белки против Енотов» на экране корневизора.
– Но виноват я не потому, что встретил другую. Я с самого начала должен был признаться и тебе, и себе самому, что мы с тобой напарники, Барбара, но не пара.
– Почему? – Барбара отвернулась от корневизора и посмотрела Барсукоту прямо в глаза. – Почему мы не пара?
– Потому что я люблю тебя как сестру. Очень родную, пушистую, милую, дорогую сестру. Когда я узнал, что тебя укусила кобра, я чуть с ума не сошёл. И я бы всё отдал, чтобы…
– Ладно, я поняла.
– Ты всё ещё злишься на меня, Барбара?
– Я хочу откусить тебе голову.
– Что ты сказала?!
– Прости, я сейчас накачана птичьим молоком и иногда говорю странные вещи. Вчера, когда папа сказал, что ты не хочешь на мне жениться, я страшно разозлилась. Но, думаю, если ты придёшь ко мне послезавтра, я уже почти перестану злиться. И мы сможем сыграть в крестики-нолики или в шишечки-ёлочки. А сейчас иди. Ты свободен. – Она закрыла глаза. – Вольный Барсукот Дальнего Леса.
Барсукот немного постоял рядом, надеясь, что Барбара ещё что-нибудь скажет, но она, похоже, уснула. Он тихонько выключил корневизор и направился к выходу, стараясь не скрипеть половицами.
– Знаешь, – тихо сказала Барбара, когда Барсукот уже был в дверях. – Когда меня укусил змеёныш, мне приснился удивительный сон. Как будто я разговаривала с божеством, но не с Небесным Медведем, а с Богом Манго. Он спросил, чего я хочу, и я ответила, что моё желание – дождь в саванне. Странно, правда? Какой только бред не приснится, когда тебя кусает ядовитая кобра.
– А ведь дождь пошёл, – сказал Барсукот. – Дождь пошёл, и Слон протрубил, и нас всех спасли. Слышишь, Барбара?
Но она не слышала. Она громко и сладко храпела.
– Квак! Как? Дела? Барсуквак? – Лягушка бесцеремонно запрыгнула прямо на стол в баре «Сучок», за которым Барсукот в одиночестве лакал молоко из блюдца.
За соседним столиком Барсук Старший и Гриф Стервятник пили мухито, но Барсукот хотел немного побыть один.
– На столы запрыгивать запрещено! – заверещал койот Йот. – Хотите кофе, мерзкая жаба?
– Тебе-то какое дело до моих дел? – Барсукот сбросил лягушку со стола, но она запрыгнула снова.
– Лично мне никвакого квака! А вот караквак Кваквалина интересуется: «Как дела, Барсуквак?»
– Каралина!.. – Барсукот схватил лягушку и стиснул в лапах. – Передай ей… Передай… Погоди, мне нужно найти три правильных слова…
– Не надо меня так сквакивать! – булькнула лягушка.
– Извини. – Барсукот разжал лапу. – Передай ей вот что: «Я очень скучаю». Хотя нет, не то, звучит как нытьё. Передай: «Хочу тебя видеть». Впрочем, нет… Звучит как каприз. «Без тебя не жизнь»?.. Слишком много слов. «Без тэ не жэ»?.. Нет, не надо. Знаешь что передай? «Меня всё порядке». – Он спустил лягушку со стола на пол.
– Так квакое сообщение переквакивать по ква-каунту? «Меня всё квак»?
– Да. – Барсукот вылизал блюдце из-под молока, вытер лапой вибриссы и громко, на весь бар «Сучок», повторил:
– У меня всё в порядке.
Когда ты Младший Барсук Полиции, ты не ноешь на весь Дальний Лес и всё Дальнее Редколесье.