Пард оглянулся на хмурую толпу мужиков, на выглядывавших из-за них женщин, на подобравшихся любопытных ребятишек, на девчат, что потихонечку уже подошли от околицы на берег, и с надеждой спросил:
— Люди добрые, вы с нами? Не оставите в беде?
Гуар посмотрев на молчавших соседей выступил вперед:
— Ну что, народ? Чудище водяное нападало на наших детей. Набросилось и утащило нашего соседа. Неужто мы не попросим у Хранителя за него только из-за того, что Дух лесной, взяв его к себе в услужение, дал ему облик лесного зверя? Ни он, ни парни, что получили этот дар, о нас не забыли. Пришли к нам по-человечески — с уважением! А мы? Останемся людьми или от страха, а может, из зависти, поступим по-скотски?
Деб слышал каждый выдох, обращенный к нему. Чувствовал каждую крупицу силы, что поступала от верующих. Его связи впитывали энергию веры и магию мироздания, восстанавливая уже не звенья, а целые цепи и узловые сочленения. Лесовик вбирал в себя память мира.
Мириад ее частичек, что когда-то вписали свой опыт в эфирный план бытия, могли бы сейчас похвастаться, что юное божество впитывает подаренные ими знания. Но увы, душа, отправившись на перерождение, осознанно отказывается от памяти прожитых жизней, оставляя себе только мудрость бытия.
В единый миг атмосфера вокруг него изменилась. Магнитно-резонансное поле, что еще мгновение назад было спокойно, вздыбилось. Напряжение пронзило молниями суть Хранителя, и гул голосов грянул как гром:
— Отец наш, сущий на небесах! Взываем к тебе! Услышь детей своих…
И сквозь стройный хор непонятной надежды пробился диссонансом злой крик этой вредины:
— Деб! Хватит прохлаждаться! Поигрался и будет! Пора возвращаться! — а потом интонации в нем изменились, в них появились страх, печаль и тоска. — Я все понимаю, но ты нам очень нужен!
И он рванул на этот призыв, стряхивая с себя обрывки незавершенных связей, захватывая крепче ленты информационных матриц, что впились в его сущность и пытались затянуть обратно в нирвану и спокойствие. Он необходим там! Его зовут они! Его ждет она…
Лесовик возник на берегу излучины неожиданно даже для самого себя, что уж говорить о жителях деревеньки, которые, повторяя слова за пришлой целительницей, надеялись, что Бог услышит их, но не думали, что он явится к ним лично. Народ, увидев Лесного Духа, упал на колени и склонился в поклонах.
Перед ними предстал прекрасный, как нереальная мечта, сотканная из лунного света, крепкий мужчина. Не так, ох, не так Хранителя представляли люди. Короткие русые волосы и аккуратная борода делали его… родным, что ли? Его одежда была так же странна и непривычна, как и наряды его слуг, спутников Лиграна, которые сегодня явились в деревню. Но если у тех был знакомый, пусть и тонкий холст, то рубаха и штаны Бога слепили глаза, как, впрочем, и вся его фигура.
— Поднимитесь! — прошелестел вернувшийся Бог и обернулся к Парду с Иссилом. — Показывайте…
Даже мгновения не прошло с момента, как Хранитель появился на берегу, да и смотрел он больше не на двух матерых барсов, а в глаза хищной кошки, которую за шею обнимала рыжеволосая целительница.
В какой момент с ее головы сполз платок, в который она была закутана, как будто на дворе стояла лютая зима, никто из зевак сказать не мог, но то, что женщина очень красива, сейчас отметили все мужики, да и бабы с завистью тоже.
Не оборачиваясь к реке, Бог протянул в ее сторону растопыренную ладонь и крутанул ею, сжимая кулак. Около него возник радужный пузырь, который, лопнув, обдал всех холодными брызгами, и все увидели мокрого кузнеца с чем-то непонятным на голове.
Правда, селяне не могли поклясться, что это им не привиделось, потому что непонятная штуковина практически сразу исчезла, а рыжая девушка ни с того ни с сего вдруг разрыдалась и кинулась на грудь к Лиграну, не обращая внимания на лившую с него ручьями воду.
Вымокший до нитки молодец, поймав красавицу в свои объятия, только на миг отвлекся от девицы, чтобы растерянно посмотреть на остальных своих спутников, но этого хватило, чтобы все хищники кивнули, а Бог, приподняв бровь, зло усмехнулся.