В тот день Степа задумался над сложной философской темой, которую сам идентифицировал как «Становление личности под воздействием различных событий внешнего мира в условиях, достигаемых с помощью способностей богов от науки». Раньше он размышлял на подобные темы, чтобы было, что писать в многочисленные, постоянно меняющиеся блоги, потом блоги отпали, а привычка осталась. Теперь его мысли безмятежно транслировались в ноосферу, где и читались теми немногими, кто решил половить эфир или любил именно Степин образ мыслей. К несчастью, Степа продолжал размышлять, когда его застиг очередной разговор с детьми. И вдруг он уловил роковую фразу:
— Если бы я изучил это не сейчас, а год назад, я бы тогда это уже знал и не потратил бы столько времени. — Так звучала эта фраза в переводе на русский язык, не оснащенный терминами нового мира и научным жаргоном.
— «Если бы», — вскинулся Степа, — то все было бы совершенно иначе, и ты бы вовсе не был тобой. Запомни это, пожалуйста, и не применяй сослагательного наклонения к собственному прошлому. — Внутренний голос тут же обругал его каким–то оскорблением, применимым только в новой вселенной, но отматывать время Степа не стал, так как это было бы безответственно.
— Так нечестно! — полушутливо отреагировал один из отпрысков. — Ты вот столько всяких вариантов реальности опробовал и вроде как остался собой.
— Я это дело проворачивал с настоящим и будущим, а не с прошлым, — парировал Степа, одновременно думая, что это вовсе не аргумент.
— А почему бы и не провернуть, если эффекта бабочки нет? — выстрелил ответом юный спорщик.
— Множить параллельные вселенные?
— Почему бы и нет? Мы–то останемся в той, где лучше, а в той линии будет лучше кому–то другому. Баланс храним не мы, зачем лишать себя удовольствия?
— Ладно, — согласился Степа. — А почему вы думаете, что я остался собой? Я собой, по–моему, никогда не был, а теперь совсем завязался узлом своих противоречивых возможностей.
— Звучит как «повесился на собственных кишках» в переложении для интеллектуалов, — хихикнула единственная Степина дочка, начинающая писательница.
— Пап, не надо философствовать! — не унимался спорщик. — Ты здесь стоишь, значит, ты есть, а то, что ты — это ты, докажет хотя бы русский язык. А «кем я был, кем я стал, о, жестокий мир» оставь кому–нибудь еще.
Разговор мирно тек дальше, а Степа ощущал себя ничтожеством, опасным для общества типом и ископаемым поочередно чуть ли не после каждой реплики.
Глава 3
Пока Костя пытался убедить Степу, что в отвлеченных интеллектуальных беседах можно позволить себе отстаивать заведомо неправильную позицию и списать все на искусство ради искусства, в поле их зрения очутился нервный — редкий случай! — Женя.
— Вы тут потомков обсуждаете? — заметил он. — Присоединяюсь к вашей беседе.
— Чего натворили твои? — поинтересовался Степа.
— Мои коллективно доросли до терзаний об иллюзорности существования и теперь хотят жить в настоящем большом мире.
— И что? Отправь их туда на пару месяцев, враз поумнеют.
— Они мне точно так же и сказали, — убито подтвердил Женя. — Я в процессе размышлений на тему «Как мы можем и должны помочь им в обустройстве за пределами утопии».
— Я могу прочитать курс лекций по созданию себе дополнительных личностей, — предложил Костя. — А еще, наверно, познакомить с Алексеем. Я его, правда, лет десять не видел, но это поправимо.
— Штука в том, — вздохнул Женя, — что они требуют полной самостоятельности.
— Ну и флаг им в руки! Подкинь им образцы разных документов и считай свою миссию выполненной. Если в тебе играет отцовское стремление их опекать и контролировать, пусть оттуда обогащают нашу ноосферу. Технически это вполне реально, хотя я и не знаю, как оно осуществляется.
Время в новом мире течет не по–человечески, а передача мыслей на расстояние превратилась в скучную данность, поэтому уже через две Степины и Костины субъективные секунды в воздухе носились впечатления детей, попавших в огромную новую страну, где можно гулять одним и все трогать. И теперь все желающие вместо ток–шоу смотрели, как отпрыски Жени и Юли играют с реалиями земной жизни — школами, лингвистикой, спортивными секциями, языками программирования и компьютерами с социальными сетями. Им хотелось освоить все то, в чем боги от науки в принципе не нуждались, поэтому они каждодневно отбирали хлеб у нашего засилья ленивых гениев, вполсилы промышлявших интеллектуальным трудом. Параллельные вселенные множились, но никто этого, кажется, не замечал.