— Наверно, какие–то силовые поля и сверхпрочные материалы, — непонятно ответила ему белка. — Если тот, кто создавал этот мир, не использовал ненаучных методов вроде абсолютных барьеров из не существующего в природе материала, со временем вы туда пробьетесь.
— А разве кто–то создал этот мир? — удивился рациональный мечтатель. — И добавил вежливо: — И разве это не ты?
— Я? — удивилась белка. — Я, если хочешь знать, триедина в одной черепной коробке, так что меня не примешивай. А этот мир, будь наука хоть тысячу раз права, все равно создал Бог.
— Ясно, — вздохнул мечтатель, понимая, что что–то из его твердокаменных убеждений с треском осыпается. Была ли то уверенность в своей правоте или в познаваемости мира, он не определился. Белка прочла его мысли и обеспокоенно затараторила:
— Не надо разочаровываться в жизни! Ты создал летающую машину, ты еще много что создашь на своем веку. Ты нужен человечеству, чтобы когда–нибудь оно узнало, что за этой границей. А если будешь себя разумно вести, после смерти можешь что–то узнать.
Белка не кривила душой. После смерти души попадали прямиком в их отдельное пространство, где они могли задать все интересующие их вопросы, что–нибудь посоветовать богам касательно улучшения мира и переселиться в один из трех слоев на выбор. Когда эта забота свалилась на шестерых богов, белка уже не помнила.
Глава 2
В среднем слое тоже многое поменялось. Его теперь населяли исключительно равные друг другу передовые люди, уделяющие положенное количество времени «неблагодарному» труду во имя родины и окружающих людей, а в остальное время наслаждающиеся конструктивными диалогами о природе вселенной или поднимающие уровень мировой культуры. Такие после смерти собирались группами человек по пять, атаковали шестерых богов каверзными вопросами с философским подтекстом, а потом возвращались к себе.
Все помнили, как начинались светлые времена, чего новым людям стоило переубедить старых. И сейчас полным–полно было людей, не считавших смыслом жизни совершенствование своего ума и мира. Такие тоже имели право на существование, иногда отмежевываясь ото всех остальных и лишаясь права вносить в окружающий мир какие–либо изменения (ох уж эти компьютеризированные способности богов от науки), иногда спокойно сосуществуя с единомышленниками, иногда тратя энергию на «критику существующего режима», проходящую, впрочем, незамеченной.
Все любили поговорить о той исторической эпохе, которая настала бы к настоящему моменту, если бы не появились в одном забытой стране на одном захудалом турнире те трое, явно пришедших извне. Все любили пытаться понять психологию тех, кто насаждал в невежественных еще головах веру в непогрешимое высшее существо и непогрешимую власть одного–двух человек. Многие пытались ради эксперимента создать искусственное общество, которое жило бы по «древним» законам и, может быть, наконец поняло бы их. Такие эксперименты, впрочем, быстро вылились в забаву, ролевые игры, лицедейство в смеси с ностальгией по трудному и несовершенному прошлому, которого никто из мечтающих о нем не застал и не воображал во всем его многообразии.
Иногда в мире появлялись те три рыцаря, выглядящие сообразно эпохе, на которую приходился их визит. Они принимали участие в делах мира, не вмешиваясь в дела мира никакими сверхъестественными способами и даже не тратя времени на то, чтобы представляться или искать людей, которые представят их миру. Все и так их узнавали, и это, пожалуй, было единственным их слабым местом. Не хотели они становиться незаметными в ими созданном мире. Давно и надежно замаскированная под шутки и самокритику гордость не позволяла.
Глава 3
А в верхнем мире жизнь почти перестала быть материальной и более–менее конечной. Зависимость от информации появилась задолго до прихода богов. Потом появилась телепатия, способность обходить любые физические силы и законы, способность создавать и передавать информацию без материальных носителей, включая голосовой аппарат и компьютерную клавиатуру. Следующие поколения по капельке отдалялись от своих тел, используя скорее их эстетическую и развлекательную стороны, чем практические составляющие. И наконец настал момент, когда информационное пространство стало замкнутым, независимым от источников энергии, а сознания в нем перестали зависеть от тела и, что закономерно, начали рождаться уже без тел. Каждый по–прежнему мог умереть, завести потомство, влюбиться, кого–то обучить и воспитать, но ничего из этого не было обязательным этапом становления личности. Обязательного в жизни личности не осталось ничего, кроме ее возникновения: плодиться или не плодиться, обучаться или не обучаться, получать знания напрямую из их источников или от приятных в общении личностей, приносить пользу или не приносить, иметь пол или не иметь — во всем этом появился выбор.