Однако представление о голове льва, лишенной какого бы то ни было тела, не слишком вписывается в египетскую иконографию. Ридер полагает, что с развитием техники каменного строительства египтяне постепенно пришли к решению «высвободить» тело льва из скалы. Все это привело к созданию Сфинкса — пока еще с головой льва — и сооружению двух каменных святилищ, посвященных восходящему и заходящему солнцу: храма Сфинкса и протопогребального храма.
В наличии двух этих храмов Ридер видит отражение основополагающего верования древних египтян, характеризующегося дуальностью в почитании солнечного божества. Этот бог проявляет себя в природе восходящего и заходящего солнца. По мнению Герберта Рике и Зигфрида Шота, такая дуальность нашла свое воплощение в архитектуре Сфинкса, его храма и сопутствующего ему протопогребального храма — то есть того комплекса построек, который имел непосредственное отношение к почитанию солнца. В этом смысле Сфинкс и два его храма стали результатом слияния двух различных культов — одного с запада и другого с востока. Святилища использовались для ритуалов, посвященных восходящему и заходящему солнцу. В протопогребальном храме (известном как храм Хафра) и по сей день можно увидеть длинный и узкий коридор, уходящий в самую глубь здания. Рике полагает, что этот коридор предназначался для двух лодок солнечного божества, южной — для дня и северной — для ночи. Кроме того, между Сфинксом и протопогребальным храмом был проложен путь, позволявший процессиям беспрепятственно передвигаться от одной части комплекса к другой.
По мнению Ридера, Хуфу потому и выбрал плоскогорье Гизы, что оно уже успело прославиться как место солнечного культа. Об этом свидетельствует и египетское имя для Гизы, появившееся в правление Хуфу: «Пирамида, расположенная в месте восходящего и заходящего солнца». Когда Джедфра, старший сын Хуфу, наследовал своему отцу, имя бога Ра было официально введено в царский картуш. Представление о фараоне как земном воплощении солнечного божества получило дальнейшее развитие в правление Хафра, младшего сына Хуфу. Именно Хафра включил уже существующий на плоскогорье комплекс в свой собственный некрополь — видимо, для того, чтобы еще больше подчеркнуть свою связь с богом солнца. Фараон выстроил Храм Долины, модифицировал храм Сфинкса и вымостил тот самый путь, который служил для прохождения ритуальных процессий. Наконец, он сделал протопог-ребальный храм частью собственного святилища. По мнению Ридера, именно Хафра провел первую реконструкцию туловища Сфинкса и заменил львиную голову человеческой.
Ридер полагает, что создание Сфинкса, а также постройка сопутствующего ему храма и ограждения предшествовали проектам Хафра. В пользу подобного вывода говорят те следы водной эрозии, которые и по сей день можно наблюдать как на плоскогорье Гизы, так и на древнейших его постройках. В качестве дополнительного свидетельства можно рассматривать ту географическую взаимосвязь, которая прослеживается между мостовой Хафра, статуей Сфинкса и каменоломней Хуфу.
Что касается «теории мокрых песков», выдвинутой Джеймсом Хареллом, то она, по мнению Ридера, неспособна объяснить нынешнего состояния эрозии, характерного как для Сфинкса, так и для его ограждения. То же самое можно сказать и о выводах К. Лала Гори, подметившего высокую степень солевого отслоения известняка. Невзирая на точность подобных наблюдений, следует отметить, что отнюдь не химическая эрозия явилась наиболее важным фактором в изменении внешнего вида построек.
Ридер согласен с Шохом в том, что вода стала одной из наиболее значимых сил, приведших к изнашиванию камня. Однако он, в отличие от Шоха, не склонен думать, что Сфинкс был создан примерно 7–9 тысяч лет назад. По мнению Ридера, статую высекли в самом начале династического периода — около 3000 лет до н. э. Ученый полагает, что относительная слабость того известняка, из которого состоит Сфинкс, а также особые климатические условия привели к тому, что процессы эрозии протекали здесь намного быстрее, чем принято было думать.
Несмотря на то, что уже в правление первых династий в Египте преобладала засушливая погода, она все же несколько отличалась от того, что мы наблюдаем там сегодня. С учетом этой большей влажности можно предположить, что химическая эрозия завершилась в конце концов выщелачиванием солей из верхних слоев известняка. И как только эти растворимые компоненты были удалены из камня, процесс химического изнашивания значительно замедлился.