В тексте легенды Хумбаба назван богом. При этом хум означает «создатель», или «отец», а все слово Хумбаба переводится как «страж райских кедров». Это существо соответствует эламскому богу Хумбе или Хумбану, который делит титулы «сильный» и «превосходящий» с планетами Меркурием и Юпитером, а также со звездой Проционом (альфа Малого Пса).
Хумбаба — это «бог внутренностей». Именно из них сделана его голова. Лицо же Хумбабы, за исключением глаз, отмечено единой извивающейся линией. Профессора Джорджо де Сантильяна и Герта фон Деченд, авторы книги «Мельница Гамлета: описание мифа и рамки времени», полагают, что Хумбаба соотносится с планетой Меркурием (или же с Юпитером). Орбита Меркурия постоянно меняется, а по характеру вращения его вполне можно уподобить внутренностям, которые также закручены внутри брюшной полости.
Оказавшись в кедровом лесу, который растянулся «на десять тысяч двойных часов» (семьдесят тысяч миль), Гильгамеш и Энкиду отсекают Хумбабе голову. Происходит это после того, как им удается повалить самый большой кедр, вверенный охране этого чудовища. Однако герои были не одиноки. Могущественный Шамаш (Гелиос, или Солнце) наслал чудовищную бурю, которая ослепила монстра, отдав его тем самым на милость врагов.
По возвращении в Урук Гильгамеш омыл волосы и надел праздничные одежды. Очарованная его привлекательной внешностью, богиня любви Иштар (шумерская Инанна) предлагает ему жениться на ней. Но Гильгамеш решительно отвергает это предложение и осыпает богиню насмешками, напоминая ей о злополучной судьбе ее прежних мужей, включая и несчастного Таммуза (Адониса). Лишь два небесных тела могут претендовать на роль Иштар: планета Венера и звезда Сириус (она же — Сотис). Обе они в древности ассоциировались со свойствами блудницы.
Иштар в гневе поднимается на небеса и уговаривает Ану отправить на землю волшебного быка, который бы отомстил за ее позор. Этот чудовищный бык нисходит на землю и первым своим фырканьем убивает сотню воинов. Однако двум героям удается совладать с ним. Энкиду держит быка за хвост, а в это время Гильгамеш одним ударом убивает чудовище. Посрамленная Иштар появляется на стенах Урука и проклинает героев. В ответ Энкиду отсекает у быка часть ноги и швыряет этот кусок в лицо богине, осыпая ее грубыми насмешками. Празднество продолжается, но боги решают, что Энкиду должен умереть. В предостережение ему посылают вещий сон{97}.
Нет никакой необходимости продолжать это повествование, поскольку и так ясно, что главные действующие лица этой истории, подобно персонажам греческой мифологии, олицетворяют собой движение небесных тел.
Позднее, в девятой таблице «Сказания о Гильгамеше», рассказывается о прямом вмешательстве Энкиду в дела людей — в частности, о совете построить ковчег, который спас бы избранных от Великого потопа (события, ставшего первоисточником библейской легенды о Ное). На самом деле этот ковчег — ковчег Зиусудры — не имел ничего общего с настоящим потопом. Скорее уж его можно сопоставить с созвездием Арго и небесным «наводнением». А это, в свою очередь, позволяет сделать следующий вывод: тот великий потоп, который был описан в Книге Бытия, тоже соответствовал не земному, но небесному явлению.
По мнению Сантильяны и фон Деченд, «метафора потопа, или наводнения, соответствует древнему астрономическому образу, опирающемуся на абстрактную геометрию»{98}. Вкратце все сводится к следующему: плоскость небесного экватора (воображаемый круг в небесах, начерченный концентрически к земному экватору) делит все созвездия на две половины. Северная часть созвездий, расположенных между весенним и осенним равноденствиями, олицетворяет сушу. Южная их часть, расположенная между осенним и весенним равноденствиями, включая и пору зимнего солнцестояния, олицетворяет воды. Четыре точки зодиака (два равноденствия и два солнцестояния) определяют умозрительную плоскость Земли. Созвездие, которое уже не знаменует собой осеннего равноденствия, опускается ниже линии экватора, погружаясь тем самым в глубины «вод». Как раз с этой точки зрения и можно говорить о небесном «потопе». Так нам легче понять, о каком именно наводнении идет речь в сказании о Гильгамеше.