На груди фигуры находилась чаша, в которой лежали сломанный кремневый клинок, нефритовая бусина и остатки какого-то органического вещества. По мнению Ле Плонжеона, это были кремированные остатки сердца Чаакмола. Ученый послал этот материал Чарльзу Томпсону, профессору химии Уорчестерского института. Проведенные им анализы позволили установить, что органическое вещество «было некогда частью человеческого тела, которое впоследствии подверглось сожжению с некоторым количеством топлива»{163}.
Это открытие окончательно убедило Ле Плонжеона в том, что он правильно расшифровал сюжет фресок. В свою очередь, это дало ему основание для дальнейшей интерпретации тех событий, из которых складывалась история древних майя.
В свете данных находок супруги Ле Плонжеон приняли решение вернуться в Ушмаль, чтобы изучить сохранившиеся там фрески и получить более ясное представление об иконографии майя. Краткого визита оказалось вполне достаточно, чтобы убедить Огюста и Алису в исторической достоверности королевы Му и прочих фигур, ведь все эти лица нашли свое отражение как в Чичен-Ице, так и в Ушмале. Ле Плонжеоны считали, что профиль королевы Му был вырезан на фасаде Правительственного дворца. Правда, за истекшие столетия образ этот несколько стерся, так что теперь его можно было разглядеть лишь под определенным углом. В соответствии с той исторической версией, которую излагали Ле Плонжеоны, профиль королевы был вырезан по приказанию другого ее брата, принца Аака.
Во время работы в Ушмале Ле Плонжеон сфотографировал фасад дворца и специально высветил некоторые его детали — чтобы отчетливее был виден профиль королевы Му. Это вызвало новый поток критики со стороны его антагонистов, которые обвинили Ле Плонжеона в том, что он намеренно фальсифицирует свои изображения, желая подкрепить теорию о культурных первоистоках майя.
Принц Кэй
Во время своего последнего пребывания в Ушмале супруги Ле Плонжеон обнаружили надпись, относившуюся, по их мнению, к старшему брату Чаакмола, принцу Кэю (этим словом индейцы майя именовали рыбу). Предположив, что изваяние принца Кэя должно находиться в нижней части пирамиды Адивино, Ле Плонжеон начал вести здесь раскопки. В результате они обнаружили великолепную скульптуру, изображавшую индейского правителя. Голова человека была украшена рыбой — символом его тотема.
Вдохновленный этой находкой, Ле Плонжеон показал статую принца Кэя двум американцам из Мериды, попросив их держать все в секрете. Однако те все-таки проговорились, и в скором времени новости просочились в прессу Мериды. Узнав о находке, управляющий соседней плантацией решил найти то место, где была обнаружена статуя. Его интересовало не столько изваяние, сколько те известняковые блоки, которые могли находиться поблизости. В то время подобные блоки можно было продать с большой выгодой. Чтобы предотвратить разграбление гробницы, Ле Плонжеон разработал план, который должен был устрашить как этого, так и прочих искателей наживы. В местной газете «Есо de Comercio» он опубликовал статью, в которой утверждал, что заложил возле пирамиды динамит, готовя ее уничтожение. И хотя на самом деле никакого динамита там не было, подобное заявление обрушило на Ле Плонжеона новый шквал критики. Это стало очередным ударом по его и без того пошатнувшейся репутации.
В 1883 году супруги Ле Плонжеон вернулись в Чичен-Ицу, чтобы детально описать фрески в Верхнем храме Ягуаров (называемом также Мемориальным залом) и раскопать предполагаемый мавзолей принца Кэя. На выступающей части платформы Венеры было заметно изображение рыбы. Это натолкнуло Ле Плонжеона на мысль, что именно здесь находится гробница правителя. Хорошим знаком было и сходство холма, примыкающего к платформе Венеры, с тем, что находился возле платформы Орлов (где они обнаружили Чаакмола). Ле Плонжеоны намеревались подробно описывать все стадии раскопок, чтобы избежать впоследствии критики со стороны других археологов.
Работы начались с траншеи, прорытой в северо-западном углу платформы, где еще оставалось несколько цельных плит. В скором времени были найдены центральные камни, давно превратившиеся в обломки, но все еще хранившие следы строительного раствора. Восемь дней спустя рабочие наконец обнаружили саму скульптуру. Она находилась на уровне земли, в четырех футах к северу от платформы. Алиса сообщила о результатах раскопок в журнал «Scientific American». «Фигура была густо засыпана рыхлым известняковым раствором. Одна нога оказалась отбита чуть ниже колена, но мы нашли ее под статуей и приладили на место, чтобы сделать фотографии»{164}.