Современники Ле Плонжеона не могли сказать ничего определенного относительно происхождения греческого слова таласса, «море». Но если бы эти ученые были знакомы с языком майя, отмечал Ле Плонжеон, они легко бы обнаружили соответствующую параллель в индейском тал-лак, что означает «нестабильное явление». И как тут не вспомнить греческий глагол тарассо или трассо — «волновать, будоражить»{172}.
В 403 году до н. э., в эпоху Евклида, греческие грамматики создали ту форму афинского алфавита, которой мы пользуемся и поныне. Для названий букв они использовали слова, сформированные из сочетания разнообразных звуков. Причем каждое из этих слов легло в основу того эпоса майя, который восстановил позднее Ле Плонжеон. Именно эта работа позволила ученому установить, почему греческие грамматики разделили некоторые схожие буквы, вместо того чтобы расположить их друг за другом. А как еще объяснить тот факт, что Евклид и его соратники отделили эпсилон от эты, тету от тау и поместили омикрон в середине алфавита, а омегу — в конце?{173}.
В августе 1882 года Ле Плонжеон опубликовал в «Revista de Merida», ежедневной газете Мериды, испанский перевод эпоса майя, который он составил на основе букв греческого алфавита. Он предложил ученым, занимавшимся изучением культуры майя, внимательно изучить этот труд — на случай, если какое-то слово было использовано им неправильно. Никто так и не выступил с исправлениями, хотя работа эта была опубликована в стране, где на испанском и майя говорили едва ли не все ее жители.
Как утверждал сам Ле Плонжеон, перевод, представленный в таблице 8.1, может считаться абсолютно правильным, поскольку является дословным переложением того испанского текста, который он опубликовал в Мериде{174}. Ле Плонжеон считал, что греческий алфавит, изложенный с начала до конца, пересказывал историю Атлантиды, или Му, погрузившейся в недра океана. Изложение этой истории, сделанное Ле Плонжеоном (сам он называл это «вольным переводом»), представлено в таблице 8.2{175}.
Эта история соответствует тому описанию, которое мы находим в диалоге Платона «Тимей».
После этого произошли сильное землетрясение и потоп. И за один день и одну ночь все эти воинственные мужи погрузились под землю. Сам же остров Атлантида исчез в глубинах моря. И море в тех местах мелководно и непроходимо для судов. Образовалась же эта полоса ила после погружения острова{176}.
Языковые совпадения, подмеченные Ле Плонжеоном, затрагивали и сферу древней космологии. Во II веке нашей эры епископ Евсевий Кесарийский рассказывал о том, что, в соответствии с халдейской легендой о сотворении мира, всеми чудовищными существами, обитавшими в глубях моря, управляла в начале времен некая женщина. Звали ее Талаатт. Греки перевели это имя как Таласа и стали называть им само море. Современные филологи утверждают, что этимология этого слова неизвестна. В свою очередь, Ле Плонжеон вновь находит ответ в языке майя. Индейское слово «таллак» означает «явление, лишенное постоянства» — к примеру, то же море{177}. Он замечает также, что дополнительным свидетельством в пользу его теории могут служить имена Тиамат и Бел-Мардук, поскольку ни один другой язык, кроме майя, не позволяет правильно истолковать их значение. Тиамат, «глубины», представляет собой слово, скомпонованное из четырех элементов — ти, ха, ма, ти, — обладающих в языке майя следующим значением: ти — «там», ха — «вода», ма — «без», ти — «земля». Таким образом, Тиамат означает «повсюду вода, нигде нет земли», то есть — «глубины»{178}.
Подтверждение этому можно найти и в еврейском языке. В статье, опубликованной в «Century Magazine» в январе 1894 года, Моррис Джестроу разъясняет, что слово техом встречается как на клинописных таблицах, так и в Книге Бытия в одном и том же значении — «глубины». И это полностью соответствует его эквиваленту в языке майя{179}.
Миграции майя
На основе этих лингвистических данных Ле Плонжеон сумел определить характер доисторических миграций майя. Отправившись в путь из своих жилищ, расположенных в «землях на западе», они пересекли Тихий океан, прошли вдоль побережья Индийского океана и направились в сторону Персидского залива. Отсюда они поднялись вверх по Евфрату, на берегах которого и основали свои поселения. Ле Плонжеон вовсе не утверждал, что майя были единственным народом, создавшим города и общественный строй Месопотамии. Немаловажную роль сыграло в этом и местное население. И все же именно племена майя дали толчок к развитию цивилизации.