– Йоран?
– Да.
Убедившись, что мужской голос эхом отскакивает от стен с противоположной стороны, закусываю губу. Ухватившись руками за камни надо мной, провожу по ним подушечками пальцев. Холод приятно контрастирует с витиеватыми рельефами. Мое тело расслабленно, а мышцы впервые не горят и не ноют.
Прекрасная ночь, которую мне страшно омрачить.
– Ты не смотришь на меня? – тихо интересуюсь, зная, что он слышит.
– Нет.
Отсекаю ровно две минуты, прежде чем обернуться. Как и сказал, Йоран не смотрел на меня.
На другой стороне озера, там, где каменистый берег точно так же уходит вглубь, стоял мужчина. Вода скрывала его тело по пояс, а голова была опущена. Крепкие руки он определил на каменном пороге перед собой.
Он не вздрагивает, когда я оказываюсь ближе. Только теперь удается рассмотреть, как были напряжены руки Йорана. Крепкие мышцы на плечах и спине перекатывались под смуглой кожей, когда его грудь размеренно вздымалась.
Я старательно игнорировала его затылок.
– О чем ты вдруг задумался? – шепчу, ощущая каменную опору под ногами.
Йоран расслабляется, и выпрямляется, опуская свои руки. Сжатые ладони исчезают в воде. Усердно смотрю в воду, но замечаю длинную полосу на левой руке. Шрамы от ожогов тянутся вдоль всего локтя, перетекая к предплечью и захватывая плечо. На спине они спускаются ниже, узорами исчезая ближе к пояснице.
Что бы ни рисовало мое воображение, то, что затронуло Йорана – не поглотило его целиком. Он действительно силён, если не дал жестокому огню предавших нас собратьев сжечь себя дотла.
Мимолётно глянув на темную макушку, вижу темно-каштановые волосы, по которым стекает вода. Шрамы обрывались на плече, но я помню отметены на лице. Они по обычаю выглядывали из-за маски.
Могло ли это означать, что лицо почти не пострадало? В таком случае, что Йоран столь яростно скрывал?
Пока жалость и боль не заволокла меня, глубоко вздыхаю, шумно выдыхая рядом на спину Йорана. Тот опускает голову, поворачивая ее в сторону, но я отворачиваюсь.
– Я не хотел, чтобы ты знала. Не хотел, чтобы видела.
– Имеет значение лишь то, что чувствуешь ты.
– Я давным-давно ничего не чувствую, – шепчет он, понимая руку, чтобы смахнуть с лица мокрые волосы и зачесать их назад. – И привык к этому, пока не появилась ты.
– Я не могла не появиться, – вдумчиво шепчу в ответ, поднося мокрую ладонь к его пояснице. – Ведь ты обещал всегда быть рядом.
Невесомо, очень нежно касаюсь его поясницы пальцами. Не заметив реакции, веду чуть выше, провожу по узорам из шрамов и медленно изучаю каждый из них. Розоватая кожа стянулась, местами напоминая бурю, которую изображали на полотнах.
Улыбка касается моих губ:
– Ты думал, от меня легко так просто избавиться?
– Я и не пытался.
– Врёшь, – шепчу чуть громче.
Рука переносится на локоть, поднимается выше, а пальцы едва заметно нажимают на крепкие мышцы бицепса. Йоран не просто вырос и возмужал – он стал воином, чья сила заключалась не только в магических способностях, но и неплохой подготовке тела. Мои глаза оценили это по достоинству.
Закусив губу, я опустила непослушные пальцы к его запястью.
– Не остановишь меня?
Мой голос отдает хрипотцой, но Йоран отвечает тихой усмешкой. Искренней, полной принятия.
Касания ласково ведут ниже, в воду, туда, где скрывается ладонь. Провожу по шершавой коже согнутыми пальцами и едва заметно сокращаю между нами расстояние. Теперь рука прикасается к мужской талии, щекочущими движениями переходя дальше – на крепкий торс.
Не знаю, что я пыталась найти, но все, что сейчас происходит – манит и тяготит. Как самый запретный плод, и в то же время близкое сердцу желание. Это было похоже на чувственную любовь, которой я почти не знала, и влекущую страсть, от которой сгорали города.
– Злата… – шепчет Йоран, предупреждая.
Но я не слушаю его. Рука с мягким нажимом изучает торс, плотные кубики пресса, тонкую линию между ними. Пальцы ведут нежно, но заглушить их дрожь даётся нелегко.