Ровно в тот миг, когда движение спускается ниже, рука Йорана хватает мою. Безболезненно.
Наконец переходит из словесных предупреждений в действия.
– В тебе столько жалости, – с заметной хрипотцой в голосе произносит он.
Мое дыхание становится тяжёлым, судорожным. Рука, крепко сжатая в его ладони, все ещё касалась твердого торса. На этой части его тела практически не было шрамов от ожогов, но даже если бы они были, не смогли бы испортить это тело. Как и не портили своей малой долей сейчас.
Звучание капель танцует за нашими спинами вместе с зовом ночных птиц и благоверным шумом ночи. Время, отведённое нам в эту безмятежную ночь, замедляется.
Не знаю, какие чувства преодолевают Йорана, снявшего маску Миража, но прислушиваюсь. Он закрыт. Закрылся впервые за время нашей поездки к Лурдосу. Почему?
Надоедливое, накаляющее чувство распаляет меня. Обида, ложь, отрицание, горечь… Этому не место здесь и сейчас. А потому я делаю то, что никогда не решилась бы прежде.
Преодолев малое расстояние, разъединяющее нас, обнимаю мужчину. Кладу голову ему на спину и обвиваю тело поперек живота. Йоран заметно напрягается, а через секунду опрокидывает голову назад и шумно выдыхает. Моя обнаженная грудь плотно прижимается к разгоряченной влажной коже мага.
– До этого момента я и не думал смотреть на тебя по-другому, – тяжело шепчет он.
– О чем ты? – ласково интересуюсь я.
Прижимаюсь к плечу щекой и вдыхаю тонкий аромат, исходящий от кожи. Терпкий, распаляющий во мне пламя еще более мощное, чем могли создать мы.
Сердце заходится в неумолимом, бешеном ритме.
Я никогда не признаюсь себе в том, что все эти чувства вызывал именно он. Мужчина, которого я должна была уничтожить. Мужчина, которого я потеряла, но обрела вновь.
Вместо ответа Йоран раскрывается для меня. Сильнее, чем ранее. Убирает свою каменную оболочку, скрывающую душу, и открывает все: чувства и оттенки мыслей. Эта смесь невидимой волной накрывает меня, заставляя утопать.
Я словно в пучине. Горячей, будоражащей.
Мое дыхание срывается. Из-за переизбытка чувств приходится крепче ухватиться за мужское тело. Йоран сосредоточенно контролирует свое дыхание, однако тепло женского тела распаляет его с небывалой силой.
Жмусь между его лопаток лбом и перевожу дух.
К бесконечному теплу, заботе и чувству ответственности пробираются новые оттенки. Они тяжёлые, пылающие, несвойственные сдержанному магу. И моя собственная выдержка с треском проваливается. Я позволяю Йорану ощутить то, что ощущала я.
Если бы мы не соприкасались, то непременно набросились бы друг на друга. Если бы не было границ и выстроенных стен, мы бы не выдержали того, что витало между нами.
Йоран до заметной боли кусает свою нижнюю губу.
Его самые пламенные чувства переплетаются с желанием, жарким, и в то же время трепетным. А еще, с послушанием.
Такая необычная смесь, как для бравого воина, но столь манящая.
Йоран отпускает мою руку, позволяя ей опуститься в воду. Отступив на несколько сантиметров, обращаю взгляд к его спине.
Глубокий голос сдержанно произносит:
– Закрой глаза.
У меня совсем нет сил, поэтому я повинуюсь. Ощущаю, как Йоран медленно оборачивается, вода подрагивает внизу. Слышу, как тяжело звучит его дыхание, когда взор касается меня, моего тела.
Я могла бы попросить и его закрыть глаза, но эгоистичное желание было выше. Я хотела, чтобы Йоран на меня смотрел. Чтобы любовался, видел.
Он не скрывал намного больше – душу. А потому тело, это меньшее, что я могла ему доверить. В безопасности с мужчиной, который отдал жизнь за то, что любил и за что боролся, я не боялась ничего. Я не боялась ни своих желаний, ни того, что ожидало нас дальше.
Он обходит меня и останавливается за спиной. Тепло его груди обдает меня жаром. Горячие ладони слабо прикасаются к моим локтям. Сначала по коже ведут пальцы – медленно и нежно – а после руки, опускаясь и накрывая талию.
Смелым движением Йоран оказывается вплотную. Жар обдает мое лицо и уши, тяжесть дыхания провоцирует судорожный шепот:
– Йоран…
– Т-ш-ш…