Я не вижу его, но ощущаю.
Он словно воздух, что закрадывается через губы. Словно вода, что обволакивает тело. Он повсюду. Он внутри.
Кожа к коже, страсть вместе с желанием и бесконечной слабостью. Нам не нужно было показывать друг другу наш предел. Мы его чувствовали, считывали с мыслей.
Маги осязают значительно больше людей. Мы носители чистейшей энергии, ее проводники.
Понимаю – Йоран полностью руководит ситуацией, не допустит и мысли о том, чтобы навредить. И это помогает пустыне на моей душе озелениться, обрасти цветами. Но он смиренно ожидает.
Полный сил и мощной магии, достойный воин и крепкий противник… Ожидает дозволения.
Я улыбаюсь и слежу за тем, что же сделает дальше.
Он ведет ладонь вверх по моей спине и заставляет прогнуться. Ухватившись за влажные камни перед собой, повинуюсь. Не открываю глаз, когда сконяюсь и мужская грудь снова накрывает меня. Нутро пронзает сладостный разряд, жар охватывает тело. Предвкушение.
Под этим незначительным ракурсом позволяю себе откинуть голову на плечо Йорана и открываю глаза. Он касается губами моего виска, а после устремляется к ушной раковине.
– Ты с самых первых дней… повелеваешь мной.
– Оттого ты всегда прислушивался к моему мнению? – с намеком тихо шепчу я.
– Осудишь мальчишку, полного азарта и огня?
– Это могло остаться в юности, не считаешь?
– Могло, – с тихой усмешкой отвечает он. – Но рядом с тобой оно набирает обороты. Вновь и вновь…
Рука Йорана медленно проводит по моему плечу, а после пальцы задевают щеку и прикасаются к губам. С легкой заминкой нежно ведут значительно ниже. По шее и ключице, задержавшись в миллиметре от груди.
Горячее дыхание опаляет мое ухо:
– Что же ты со мной делаешь, Злата…
Он медлит и дрожит. Дыхание его тяжелеет, и я понимаю, что это конец. Ждать более мы не способны.
Уверенно кладу ладонь поверх его ладони и спускаю ниже. Йоран не сопротивляется, и я прикрываю веки в долгожданном удовольствии.
Чувство, словно мир распадается на части, поглощает нас.
23 глава
Мираж работал один.
За последние несколько лет он хорошо запомнил: близость — это крючок. Зацепишься, и уже не сможешь избежать.
Мираж не искал единомышленников, не создавал культы, не собирал армию. Всё, что он делал, было чётко отработанным. Никто не мог поразить его сильнее, чем это сделало собственное прошлое.
Глубоко в душе маг понимал, что противиться своей природе не станет, и если баланс потребует спасения человека – он спасёт его. Если потребует убить, так оно и будет.
За полгода до ухудшения состояния Зотана удалось разузнать больше о приближенных к короне. Первого и не менее важного участника внутреннего круга Мираж нашёл сразу, – убитого. И хотя ни тела, ни следов крови не оставалось, а ложь среди прислуги и народа была распущена именно Королём, энергия не лгала.
Этого человека убили. Без всяких сомнений.
Что стало с ним на самом деле? Мираж не знал, но по следам удалось выявить, что этого мудрого творца порядка просто уничтожили. При чем, следы его энергии маг ощущал предельно ясно.
Из своего ближайшего проникновения к Зотану Мираж выцепил занятное – истину. Слова, которые вырвались из уст юного монарха в приступе гнева. С кем он говорил? Однозначно с каким-то старым советником, который все ещё был ценен короне ,и мог спокойно жить. Всех остальных неугодных Зотан убирал без сожалений.
– Мой отец не был во мне уверен! Но именно он это со мной сотворил. Он сделал из меня монстра, которого сам же и боялся. Всё, чего я хотел – это веры в меня и мои силы, но отцу быть плевать! А что теперь? Он заплатил сполна, и я ни капли не жалею.
Миражу не нужно было обладать даром эмпатии, чтобы ясно ощутить ярость непризнанного сына эгоистичного отца. То, что привело к погибели Ийигана, было его же пожитками – это он зародил силу, способную уничтожать. Первой ошибкой были поиски того, что способно свергнуть исконную силу, а после, нежелание посвящать в подробности сына.
Ийиган самостоятельно выбыл себе эту глубокую яму, а для того, чтобы угодить в неё, понадобилась ярость. Ярость родной крови.
Точно так же, как сын ненавидел своего отца, Мираж ненавидел юного мальчишку. Самой чистой ненавистью, на которую был способен.