Через полчаса после прибытия я миновала границу, где цель моего приезда спросили гвардейцы. Они, хоть и сдержанно, проверили мою сумку. К плащу прикасаться не рискнули. Письмо короля с печатью стало моим пропуском.
Когда моя нога ступила на первый поворот в сторону торговой площади, глаза обожгли слёзы. Пришлось сдержать их. Нельзя показывать, что Рухта мне знакома, поэтому все эмоции я закрыла на стальной замок.
Высокие тёмные дома возвышались над площадью, где только просыпалась жизнь. Было раннее утро, но солнцу совсем не удавалось пробиться сквозь густые облака.
Перед тем как добраться до ворот у дворца, я решительно обошла прямую торговую улицу. Сердце бешено колотилось в груди, едва не пробивая рёбра. Боль усиливалась с каждым новым шагом. Воспоминания проносились в голове, сдавливая виски тисками.
Всё вокруг напоминало о ребятах, о Йоране и прошлом. В память о нашем детстве я прошла всю улицу, какое-то время сидела у фонтана и смотрела на просыпающуюся жизнь.
Вскоре я натянула тёмную маску на нос, капюшон на голову и отправилась по известному пути. Всё это время меня переполняло чувство пустоты – словно кто-то взял и вырвал целый фрагмент жизни, заполняя всё непроходимой мглой.
Показав письмо на посту, я получила несколько недоверчивых взглядов солдат, но они всё равно пропустили меня на королевскую территорию. Раньше я ходила здесь чуть ли не каждый день, и никто не думал останавливать члена королевской элиты. Я была учеником Великого и жила под крылом короля, являясь ценным будущим столицы.
Как быстро всё изменилось, а самое главное – как легко.
Выйдя к площади у стен дворца, я с прищуром бросила взгляд на каменную плитку перед собой. Сейчас здесь не было ни чёрной сажи величиной до плеч, ни рек крови, ничего... Но глаза всё ещё помнили тот ужас.
Мысль о потере брата кольнула пронзительно. Я отшатнулась, прижимая к лицу руку. Глухой шум, крики ужаса, порывы слабой магии – всё смешалось в кашу в голове.
Плечо, на котором располагался старый шрам, нещадно жгло.
Отмахнувшись от видения, я ощутила, как кровь разгоняется по телу, а сердце бойко бьётся в груди. Стало тяжело дышать. Поэтому как можно скорее покинула площадь, больше не осматриваясь.
Возможно, когда-нибудь смогу ходить по этим улицам спокойно, отпустив своё прошлое. Но пока воспоминания о кишащем магами котле и умирающем Йоране преследовали в кошмарах, я не могу это отпустить.
Сжав ворот одежды у груди, я крепко сжала в тонкую линию губы. Быстро юркнув за строение подле россыпи таверн, очутилась в грязном переулке, местами заполненном мусором. Не сдержавшись, выместила весь свой сегодняшний завтрак наружу. Горло пекло, пока желудок выворачивало. Мне казалось, что запах жжёной плоти до сих пор пропитывает одежду, как тем роковым вечером.
Отойдя к противоположной стене, я навалилась на неё спиной, опрокинув голову. Затылок больно ударился о камни, но мне было плевать. Боль отрезвляла.
Вот она, Рухта, мой милый дом. И о чём я только думала, возвращаясь сюда? Чего ожидала? Что всё забыла и простила, что сильная? Теперь я в этом сомневаюсь.
Выдохнув досаду, я до боли зажмурила глаза, а потом протёрла губы согнутой рукой. Вскоре поспешила к выходу из переулка. В округе не было ни души.
Миновав элитный район при дворе, я вошла во дворец. Последующий путь прошла под строгим надзором охраны.
Мы шли долго. Достаточно, чтобы я осмотрела каждый угол, вспоминая какие-нибудь тайные ходы, о которых до сих пор могли не знать нынешние солдаты и даже сам король. И почему мысль о том, что мне придётся бежать сегодня, так явно засела в голове?
У массивных дверей тронного зала моё сердце снова сделало кульбит. Когда-то мы с Йораном пришли сюда совсем юными, дрожащими от страха малышами. Сейчас страха нет. Лишь горечь и уверенность. Стальная уверенность в себе.
Вскоре двери со скрипом отворились.
Когда меня оставили в огромном зале для приёмов, я обернулась. Солдаты смиренно встали у массивных дверей. Я прошла дальше. До трона было несколько метров, поэтому, когда оказалась у ступеней, остановилась и присела на одно колено. Уверена, подобное отношение прельстит нового короля, даже несмотря на то, что многие из его солдат называли магов дикарями. Бросали это мне в спину, полагая, что я не услышу.