В очередной раз, когда карета качнулась, подпрыгивая то ли от камня, то ли по велению лошади, я прошептала:
– Мрак...
Давно заученное слово, часто выскакивающее от мальчишек в пансионате, слишком крепко пристало к языку. Я даже не заметила, как прытко друг уставился в мою сторону.
– Злата, это плохое слово! – прошипел Йоран, хватаясь за мою руку.
Я обиженно фыркнула и покосилась на него.
– Тебе, значит, говорить его можно. А как я, то сразу нельзя?
– Ты девочка. Тебе не подходит.
– Я маг! Стану сильной и ничего мне больше не запретишь!
– Вот когда станешь, можешь говорить, сколько влезет. А сейчас...
Утомленные поездкой, мы не знали, чем себя занять. Спустя еще какое-то время карета остановилась прямо у дворцовых ворот, что несказанно обрадовало.
– Ладно, извини. Подвигайся поближе, вместе посмотрим.
Широко улыбнувшись, я подвинулась к мальчишке, и мы вместе охотно уставились на виды за окном. Рухта раскинулась практически на всю западную часть материка, а границы ее тесно связывались с Верестом.
Раньше я мало что о нем знала, но иногда подслушивала разговоры старших помощниц: они часто упоминали эту страну в своих громких разговорах. До сих пор не могу забыть, как старшая тётушка раскидывала руками в стороны, вскакивая с табуретки и громко ругаясь. Не знаю, отчего Верест вызывал в них столько эмоций, да и что такое «материк» я запомнила не с первого раза. В отличие от Йорана
Иногда меня даже не злило, что он мог знать больше, чем я. В конце концов, в мире было еще столько всего, что интересовало меня куда сильнее. Каждый имел право любить что-то свое.
Тем временем столица уже приветствовала нас необъятными высокими домами, пышными садами и прекрасным дворцом на возвышении, который было видно издалека.
– Красиво, Йоран!
– Теперь это наш дом.
И королевство Рухты действительно стало нашим домой.
Жалела ли я, что приехала сюда юной и несмышлёной девчонкой, крепко сжимая ладошку брата? Нисколько. Мой мир окрасился в более яркие тона, когда мы вместе переступили порог дворца. А ступить туда мог далеко не каждый.
Довольный впечатлениями, Йоран не отпускал моей руки, и я знала, что из него получится смелый солдат. Я размышляла: может быть, я тоже смогу стать таким же сильным магом, как и все эти смиренно охраняющие дворец солдаты.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Мы предстали перед королевскими магами, а позже нас познакомили с ним – Великим, вторым отцом Рухты, и ее магическим символом. Первозданный маг, чьи силы, по легендам, могло побороть лишь самое мрачное зло. Которое, по словам людей, он и его собратья уничтожили и изгнали в пустоту... Но то были лишь легенды, и сейчас уже никто не знал, являлись ли они правдой. Даже сам Великий о таком не рассказывал, хоть и внимал нам помнить историю и ее истоки.
За первые месяцы во дворце мы очень много слушали и старались разговоры никогда не забывать. Страх вернуться туда, где нам – обычным детям – никогда не познать истинных заслуг, не оставлял сердца. По крайней мере, в первые несколько лет.
Во дворце мы нашли друзей, познали новое веселье, и наконец-то обрели ясные цели. Жизнь била ключом.
Учителя, упоминая историю, говорили: людям хотелось перемен. Впервые за долгие годы они хотели верить в чудо. Так, первого мага новой эпохи – нашего сильнейшего наставника – избрал народ. Никто, даже самый богатый и смелый граф королевства не посмел излагаться против воли бушующего народа.
Рухта никогда ещё не была так шатка, как после уничтожения магов во времена, когда их важность отрицали. Были войны, текла кровь. Мир переворачивался с ног на голову, и чем больше мы узнавали, тем больше не понимали – почему?
Разве взрослые люди способны повторять свои же ошибки? Разве они не достаточно выросли, чтобы понимать то, что знали даже дети?
Всего один раз я позволила себе спросить у наставника то, что так часто крутилось в голове:
– Вы никогда не задумывались над местью, наставник? Ведь, всё-таки, люди убивали подобных нам...
Я никогда не забуду тот полный мудрости взгляд старика, смотрящий на линию горизонта. Оно скрепляло закатное небо и земли Эллуира. Наставник ответил не сразу, а когда его сморщенные глаза заглянули в мои, я не осмелилась прервать его.