А шестое чувство тем временем не подводило: на вершине стены, на которую пришлось лечь, открывался вид на главный корпус. Прижимаясь к камню щекой, я распределяла энергию по телу.
Нервы снова накаляются, но так быть не должно. И никогда не было.
Квадратное каменное строение, к которому сходились все пути и лестницы, было освещено факелами. Гвардейцы здесь не ходили, а смиренно охраняли железные двери и проходы. Не помню, чтобы раньше сталкивалась с Рухтийской тюрьмой, ведь по этой части был скорее Йоран и другие мальчишки из группы. Но что-то в памяти отложиться всё-таки успело.
Кто бы мог подумать, что мой мимолётный интерес к строению тюрьмы проявит себя спустя двенадцать лет.
К тому же, маги отличались более стойкой памятью, нежели люди. При условии, если проводили нужные медитации.
Медленно ползу вперёд, следя за тем, чтобы капюшон прикрывал голову. Охрана не двигается с места, а потому вести себя приходится максимально тихо. Словно сова или ночная кошка.
Свесив обе ноги вниз, крепко цепляюсь руками за камни. Стоит начать опускать свое тело, ноготь левой руки цепляется за тонкий каменный выступ, вызывая боль. Сжимаю губы и опускаюсь ниже. Кожа сдирается до выступающей крови, заполнившей пространство под ногтем. Старательно игнорирую случайность. Времени нет.
Где-то внизу, за стенами, слышится женский крик. Далее удары, громкие ругательства, определенно мужские. Вобрав силы вместе со следом, заклинаю себя на невидимость и прыгаю вниз. Оставшись незамеченной, пробегаю к двери, доставая из кармана захваченный сверху камень. Бросаю его в противоположную от входа сторону. Глупый трюк, чтобы не тратиться на мелочи.
Гвардейцы оживают, и их замешательство позволяет наслать на обоих сон. Три заклинания, использованных одновременно, могли лишить энергии на длительное время, но иначе внутрь не попасть. Когда я начинаю ощущать, что ослабевают ноги, сжимаю кулаки и вбегаю внутрь.
Кабинет не отличался от всех рабочих комнат, которые я видела прежде. Бумаги на столе и в ящиках не представляли особой ценности. А вот один переплетенный документ показался мне интересным.
Он светился энергией Ксандры.
Убрав заклинание на невидимость, прохожу к столу, не снимая капюшона. Документ в руки не беру, позволяя магии быстро пролистать его. Мысленно проверяю - мой след надежно скрыт.
Вскоре мои брови опускаются. Догадка не была напрасна – к девушке действительно наведались, пересмотрев информацию о ней. В документе было сказано, что Александра – они узнали полное имя и детали из жизни – обвинялась в несоблюдении правил и законов, утвержденных королём. И если в прежние времена людей, подобных ей, могли выгнать из страны, то сегодня – уничтожали, заметая след.
Отложив бумаги на прежде место, я ещё раз осматриваю комнату беглым взглядом. Ничего. Когда за дверью раздаются голоса, натягиваю маску на нос и быстро направляюсь к окну.
Уверена, что заклинание на сон уже прошло. Остаётся надеяться, что у тех двоих не было в кармане ценных артефактов. Не считая личных подозрений, лишь артефакты могли сказать, что во внезапном сне была замешана магия.
Только вот, мои силы тоже могли быть неуловимы. Я ведь этому училась.
Окно передо мной маленькое, узкое, но я достаточно быстро перелезаю через него. Присев под рамой, оставляю ставни слегка приоткрытыми. В комнату входят мужчины, громко переговариваясь о заключённых, и мерах, которые нужно предпринимать. Не двигаясь и практически, я вслушиваюсь в беседу.
– И поделом! На его месте я бы всех вслед за девчонкой! – раздался суровый бас одного из мужчин. Следом прозвучал глухой удар по мебели. – На что они здесь, ты скажи?
Второй голос был тише, но не менее груб:
– По приказам ко...
– Приказы, не приказы, – оборвал его первый. – Я и не такое видал двадцать лет назад. Да только если у старика жалости хватало прощать этих мерзких гадов, то второй король куда опаснее был! Он бы их в общую яму, да...
Описания убийств заставили мускулы на моем лице дрогнуть.
Двадцать лет – не двенадцать. Он вполне мог говорить о других годах, но не о другой власти. Первый король, тот, кому хватало жалости – это наш король, убитый жестокостью и жадностью Ийигана. Второго короля. И эти люди защищали город, запирая в тюремных каютах невиновных? Эти люди охраняли город?