– Могу я попросить кое о чем?
– Да… Полагаю.
– Это для тебя, – отвечаю, отодвигая стакан двумя пальцами. – Я не притронулась.
Разворачиваюсь и ухожу прежде, чем парень успевает задать какой-либо вопрос. В смущении поджав губы, он слегка сводит брови. Со стороны слышатся смешки. Едва трезвые посетители, которые обсудили здесь уже чуть ли не всю историю с зарождения мира, похотливо уставились на оставленный стакан.
– Эх, парень!
– А точно? Точно не притронулась? Посмотри, вдруг обманула!
– Вот бы мне мои годы… Помнишь ту, чёрненькую? «На, вот, я не пила совсем». А там отпечаток от помады! Красный такой!
– Ух, ночка у него была… – Язвит в ответ второй. – Ты мне всю голову протрещал тогда!
Не реагируя на разговоры, юный бармен вздыхает и отставляет стакан под стойку. Он почти переборол смущение, однако посетители не унимались. Смешки не прекращались до тех пор, пока мужчины не зацепились за другую тему, которая ещё не попала под их рассуждения.
Шли годы, века, но тайные предложения о близости в тавернах между девушками и молодыми юношами так и оставались неизменными. Благо, не знали о них лишь верестийцы. Но жительницей Вереста я никогда не была. А потому стакан моими губами был действительно не тронут.
Благо, убегать от непривычных ситуаций я все ещё умела.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Заручившись позволением наставника и учителей, мы задорной ребятнёй сбежали с праздника. Кто-то схватил сладости, кто-то целую тарелку еды, другие же обошлись без украденного со стола яства.
Смеясь, мы забежали в комнату отдыха прислуги, которая сейчас пустовала. Почти сразу начали обсуждать все на свете, уплетая еду. Мальчишки вскакивали на стулья, восторженно рассказывая о будущих приключениях Девочки смеялись с рассказов и падали друг на друга, сидя на мягком диванчике. И лишь Йоран был задумчив, как никогда.
К нему подбежал друг и протянул ягоду винограда, но тот лишь отмахнулся. Я тем временем принюхалась к жидкости в стакане, который для меня стащили друзья. На вкус как сок из сушёных фруктов. Сладость млела на языке, пока я пыталась ее распробовать. Ровно в тот же миг друг Йорана с усилием запихал виноград в его рот. Едва не подравшись, друзья рассмеялись. Даже у растерявшего весь настрой Йорана проснулась улыбка.
Но что-то пошло не так. Друг навалился на Йорана, не рассчитав силы, и тот подавился. Громкий кашель разнесся по комнате, даже девчонки перепугались.
Отпрянув, мальчишка начал активно осматриваться поисках воды. Одна из девочек побежала в сторону кухни.
Быстро подойдя к Йорану, я протянула ему свой стакан. Его лицо слегка покраснело, пока я всматривалась в него. Но ровно в тот же миг все прекратилось. Комната затихла, Йоран пересилил кашель, уставившись на стакан, протянутый моей рукой. Где-то слева послышался сдавленный смешок. Шокированные глаза юноши медленно поднялись ко мне.
Не сразу осознав, в чем дело, я посмотрела на стакан. Девчонки вдруг зажали ладонями рты, мальчишки широко улыбались, и лишь я не понимала, что не так. На ободке стакана виднелся след от помады. Этим вечером через уговоры учителей, наконец, разрешили всем ученицам нанести немного косметики на юные лица.
Многое получило разрешение лишь потому, что наследный принц праздновал день рождения.
Йоран сглотнул, резко выхватил стакан и громко поставил на стол – не дав никому сказать и слова. Через миг он тут же оборвал вечер своим резким уходом.
Смотря на удаляющуюся спину друга, я кусала губу. Ощущала, как горят уши и щеки.
Ну, надо же… Я ведь совсем забыла. Всего несколько часов назад друзья поведали историю о взрослых. Говорят, если женщина протянет мужчине стакан с отпечатком помады – это будет намеком.
«– Но какой может быть намек?» – спросила я тогда.
Мальчишки рассмеялись: «Поцелуи! Что же еще?». Их это очень забавляло.
Стыдливо поправив свое платье, я быстро побежала к выходу, следом за Йораном. Нашла его на улице, сидящим на лавке у россыпи цветов. Подходить сразу не стала. Медленно перевела дух, успокоилась. Вдохнула полной грудью прохладный свежий воздух, посмотрела на яркую луну на чистом небе. Вечер был красивый.
Спустя несколько мгновений я бесшумно образовалась подле друга, но он молчал. Только коротко на меня взглянул. Злость на его лице сменилась на волнение. Кажется, он понял, что покой нарушили не друзья.
Я в неловкости помялась:
– Можно?
Он кивнул.
– Конечно.
Присаживаюсь рядом, но ближе продвигаться не стремлюсь. Йоран и так в последнее время на взводе и взрывается от любого лишнего слова. Кажется, учителя называют это взрослением.