– Тогда повернись.
– Нет.
– Что мне сделать?
– Я не знаю.
Он смеётся. Хрипло, искренне.
Юное сердечко сжимается, душа уходит в пятки, а щеки, кажется, ещё больше розовеют.
Он ни с кем так не смеялся, даже когда девочки из других групп пытались привлекать его внимание шутками. Он смеялся громко и несдержанно – с друзьями, надменно и наигранно – с тем, кого не любил. Но со мной… Это всегда отличалось.
– Сразу видно, что ты девочка.
Насупившись, резко разворачиваюсь. Совсем забыла, что рядом с этим зазнайкой нужно быть сильной, серьёзной. Иначе он надавит на то, что было распространено среди друзей и вызывало ярость.
– Я маг.
– Маг, – кивает он. – Но ещё ты девочка. Самая настоящая: сначала заботишься, потом обижаешься, а потом злишься.
Открываю рот, но не знаю, что ответить.
Тогда Йоран спешит исправиться:
– Да ладно тебе, я же не со зла все это говорю.
– А сидел бы здесь какой-нибудь из принцев, вообще не стал бы такое говорить, – ворчу под нос и не смотрю на него.
Что-то во взгляде Йорана меняется, и даже улыбка сходит с лица. Но он стремительно берет себя в руки.
– Они ведут себя хорошо со всеми, потому что они принцы. Это их обязанность.
Должно быть, он расстроился. Ну и пусть, будет следить за тем, что говорит. Не то дело – принцы. Совсем юные, не старше даже Йорана, но уже говорят столь приятные вещи, что хочется их слушать. Некоторые из мальчишек в нашей группе даже такое не умели.
Йоран убирает руку, больше меня не касаясь.
– Ну ладно. Хочешь принцев – я позову сюда сейчас кого-нибудь из них.
Он поднимается, крепко сжимая кулаки, но я успеваю схватить его за руку. Одним лишь взглядом умоляю остаться.
Не хочу обрывать хорошее время плохим… Кажется, друг это прекрасно замечает, а потому вздыхает и садится обратно. Поглядываю на него, по привычке поправляя платье. Никогда к ним не привыкну. Не то, что удобная форма ученика-мага…
– Забудем. Идёт?
Мальчишка довольно усмехается, и небольшой локон каштановых волос падает на его бровь. Тут же тянусь поправить его прическу.
Совсем не обращаю внимания на то, с какой скоростью задорная улыбка покинула юношеское лицо.
– Злата.
– Да?
Он не даёт убрать руку, мягко подхватывая ее своей. Не обрывая взгляда, подносит ладонь к своим губам и оставляет на коже поцелуй.
Ласковый, короткий, полный благодарности и надежды.
Над прикрытыми веками замечаю едва дрогнувшие брови. Он волнуется или сомневается?
Когда моя рука оказывается на свободе, тихо выдыхаю. Приходится крепко-крепко сжать ладонями подол своего платья.
Кажется, я начинаю нервничать следом за тем, как разгоняется в своем ритме мое сердце.
– Спасибо, – вдруг говорит Йоран.
– За что?
– Да за все, – смеётся он. – И прости. За шутки.
– Ничего.
Должно быть, это говорит кто-то другой, ведь я не узнаю свой голос: тихий, сиплый, совсем тонкий.
Коротко прочистив горло, отвожу взгляд в сторону луга и завожу выпавшую прядь за ухо. Все вокруг сейчас такое странное, но до удивительного приятное и словно… волшебное.
Как в сказках.
– Ты сегодня… чудной. Ведёшь себя странно.
– А ты тоже, – смело бросает друг, наблюдая за моим покрасневшим лицом и неловким смущением.
– Всё из-за тебя. Переживаю за двоих…
– Не нужно. Я могу за себя постоять.
– Но ты мне не чужой.
– И то верно.
Я поворачиваюсь, и мы смотрим друг на друга. Йоран так близко, но в то же время настолько далеко… Странное неуловимое чувство мешает мне дышать, отнимает силы, внедряя слабость. Вопросы сыплются один за другим, все это переплетается со страхом и незнанием.