Помня о словах Миража про мой неощутимый след, я обретаю невидимость и отправляюсь к тайному месту. Войти приходится снизу, пробравшись через окно и выбив дверцу в потолке. Выйти к ней можно было только через лестницу, минуя два этажа.
Когда оказываюсь внутри, Миража не нахожу, а потому решаю изучить его записи и книги. Однако порыв ветра внезапно распахивает окно, останавливая меня. Маг пролезает внутрь, наглухо закрывая за собой ставни.
– Рухта скоро превратится в яму для помоев. – Мой голос звучит твердо, и Мираж на миг замирает. Я серьезно смотрю на него. – Здесь уже введен закон о работорговле?!
Мужчина тяжело вздыхает, и разворачивается, чтобы установить блокирующее заклинание.
– Пока нет. Но я расчищал город не первый год, раз за разом встречая новые безумства. Позволь угадать – рабство? Ты вышла на их точки?
– Верно. Девушка, которую я высвободила, была на вид едва ли старше нас. Мне пришлось поставить два барьера – на ту улицу и ее дом. Вернусь туда, как только закончим здесь.
Потерев переносицу, я падаю на диван. Даже радость от встречи с Йораном теперь не была столь красочной на фоне ужаса, с которым я столкнулась вновь.
– Насилие… Не понимаю, чего им может не хватать…
– Чувств, красок, ощущений, – парирует Мираж, проходя в центр комнаты и присаживаясь на небольшой столик напротив меня. – Им не хватает власти и ощущения, которая она даёт. Это присуще людям. Не все способны умом добиться положения, потому применяют силу на тех, кто слабее.
С уверенностью заглядываю в район его глаз, заметно хмуря брови.
– Если бы в моих силах было навсегда остановить это.
– Любая птица, даже самая остервенелая, рано или поздно выбирается из гнезда, – отвечает он, опуская голову. Делает вид, что рассматривает свои перчатки.
Дабы не продолжать сложную тему, перевожу внимание куда-то в сторону, позволяя нам обоим немного остыть. Не знаю, с чем сегодня сталкивался Йоран, но мне подобных истин хватило с головой. После случившегося с Ксандрой я не спала ночами, не стану и теперь.
В конце концов, я возвращаю свой взгляд к мужчине. Замечаю, что он смотрит в ответ.
– Скажи, ты вспоминаешь о прошлом?
Мираж старательно не выдает своих эмоций. И даже если бы я очень постаралась, не смогла бы его прочитать.
Он скрывался, а после восставал, подобно миражу среди пустыни, но никогда нельзя было понять, что являлось истиной. Только отчего-то эти меры предосторожности, которые касались и меня, отражались на сердце острым лезвием. Нельзя было бесконечно закрываться и не доверять.
Только не мне.
– Вспоминал. Не было ни дня, когда я не думал обо всем. О том, что мы потеряли, не успев обрести: о доме, детстве, короле.
– Король Вечных… – прошептала я, слабо улыбаясь. – Люди до сих пор помнят Короля и почитают. Не смотря на годы и смену власти, они навсегда запомнили его как друга магов, отца сирот, и верного, честного правителя. Именно при его правлении явился наставник, ставший другом и правой рукой.
Мираж дополнил:
– «Король Вечных и Великий маг. Отцы Рухты». Как-то так? На границах о них тоже говорят, приравнивая к богам и устанавливая иконы в честь падших в тот день правителей.
Я прикрыла веки. Воспоминания и давным-давно расплывшиеся в голове образы пронеслись мимо глаз.
С губ сорвался шепот:
– Убили даже детей…
– Наследников трона, – Йоран кивнул. – Народ годами не мог дать отпор. Никто не знал, чего ожидать от Зотана и его верных псов – предателей крова. Соседние государства не желали встревать в эти баталии. Они считали, что лучше всего игнорировать внутренние междоусобицы соседней страны, продолжая сотрудничество. Ведь Рухта славится продовольствиями. Многие века они боялись захватить нас, поэтому решили вести дружбу. И даже смерть Великих не коснулась их тогда.
– Деньги решили всё, – подытожила я. – Похоже, Ийиган вербовал своих слуг достаточно сильно. Если только он не…
Болезненная мысль кольнула мое нутро.
Кажется, осознание выразилось на моем лице, потому как Йоран чуть склонился ближе.