– Если он не… что, Злата? О чем ты подумала?
Заметив его открытую заинтересованность, я решила оставить эту догадку при себе. Как бы сильно я не скорбела по Йорану и мечтала объединиться с ним в наших дальнейших начинаниях, не могла сделать этого так просто. Нечто не давало мне. Какое-то внутреннее, затухшее чувство.
– Ничего. Я уже размышляла об этом, но пока не остановилась на общей догадке.
Йоран медленно кивнул, поверив, или сделав вид, что поверил мне. Он всегда просекал мою ложь в детстве, не знаю, мог ли улавливать это и сейчас, спустя столько лет. Но одно ясно наверняка… Он, как и я, крайне заинтересован общей ситуацией.
Я перевела дух и продолжила мысль в голове:
Если только Ийиган не использовал темную сторону магии, чтобы вербовать людей и избавиться от короля и нашего наставника. Если только он сам не был хорошо скрываемым магом, которого так боялась заграничная власть. А его единственный сын, Зотан, мог стать прямым наследником не только престола, но и темных сил отца…
Сомнение зарождалось в моей груди тяжёлым прочным сгустком. Обладатели темной стороны магии не подпускались к делам страны, а их нахождение на троне было строго воспрещено испокон веков. Понятие «черная магия» было распространено в народе, у людей, а потому и среди магов использовалось для достижения взаимопонимания.
Но чистой темной магии быть не могло – были способы управления существующими силами. Раздвоение магических волн, их смешение.
Заметив, сколь затяжной стала тишина, подаю голос:
– Как ты думаешь, что происходит с Зотаном?
– Возможно, он болен. А возможно просто псих.
– Я ожидала конкретный ответ.
Мираж пожимает плечами.
– Я не знаю. Мне не удалось подобраться ближе и разузнать больше. Зотан не покидает дворец, он буквально заложник своих же страхов. Но каких? Рассчитываю узнать об этом уже не первый год.
– Где ты жил все эти годы?
– У границ. Меня спасли крестьяне, выходили тоже они. Обыкновенная семья: седой маг плотник и его жена, болеющая неизлечимой болезнью. Их дети погибли в восстании, и чтобы возместить свое горе, они воспитали меня. Отплатив им, я ушел. Мой путь не решился несколькими годами в окружении новых людей, он возгорался ненавистью нового режима.
– Ты сказал, что тебе не хватило месяца до встречи с Ийиганом. Где и как ты обучался магии?
Его плечи дрогнули, послышался смешок. Такой, как когда предаешься давним воспоминаниям.
– Подпольные школы не переставали существовать. Я разъезжал по Эллуиру, пока не остановился на границе с Верестом.
Досадная мысль, что он, возможно, миновал Целот, кусала за душу. Почему бы так называемой судьбе не подумалось свести наши раненые души раньше, там, в снежном Целоте? Почему она не помогла нам пересечься на границах Вереста, сбежав и навсегда оставив прошлое о пылающей Рухте?
Протянув руку к свисающей с колен ладони Йорана, я обхватила ее. Сквозь перчатку ощущалось тепло. Голова мужчины приподнялась, и на моих устах образовалась едва заметная улыбка. Он такой… чужой, далёкий. Неизведанный. Даже не смотря на пропасть между нами, было интересно раскрыть нового Йорана.
– Каковы твои мотивы? Твоя цель? Свергнуть Зотана и его власть?
– Именно.
Его пальцы сжимают мои в ответ, а голос звучит твердо. Мужественно.
– Я не остановлюсь, пока не уничтожу любое упоминание о предателях.
Безусловно соглашаюсь с ним.
– Нам нужен план. Строго продуманный.
– На самом деле, я полагал, что ты вернёшься обратно в Целот.
– Что?
Моя рука отпускает его. Я отстраняюсь.
– В войне за дом ты предлагаешь мне… сбежать?
– Я был готов сделать вид, что сдаюсь Зотану, лишь бы ты вернулась туда, откуда прибыла. Целая и невредимая.
– Что ж, значит, нечто помешало тебе это сделать.
В ответ на презрение Мираж качает головой и тихо усмехается.
– Ты оказалась проворнее, чем я предполагал. Ты погрузилась в проблемы Рухты стремительно.
– Это и мой дом, Йоран. Не знаю, помнишь ты или нет. Бросить начатую войну мы оба теперь не способны, а раз наша встреча все же произошла… Просить меня уехать весьма эгоистично.