– Я не был бы уверен на счёт всего.
Открываю глаза, когда ощущаю присутствие мужчины вблизи. А он умеет подбираться без лишнего шума.
Через несколько часов нам придется покинуть Рухту вновь. Сейчас ее границы в нескольких улицах от нас, а мы вдвоем. Без пламени переворота, без боязни умереть или разлучиться. Но также и без чувств.
По крайней мере, в себе я была уверена. Мой таинственный блок все ещё не разбился до конца.
Из каждой трещины, проявившейся с нашей встречи с Йораном, а не Миражом, воспоминания и чувства постепенно возвращались на круги своя.
Смотря на маску Тёмного мага, я не видела своего названого брата – я видела неуправляемого воина. И вряд-ли мои убеждения по поводу нашего прошлого могли повлиять на его решения. Теперь это не нуждающийся в поддержке мальчишка, а умный, хитрый и уверенный в своих целях мужчина. Йоран теперь мужчина.
– Ты цела?
– Спрашиваешь только после нравоучений?
Улыбаюсь, нутром ощущая его замешательство. С момента раскрытия своей личности Мираж иногда раскрывал для меня и свою энергию – свою душу. Я была благодарна ему, ведь на поле битвы порой так легко заблудиться, обезуметь… Но пока ощущаешь нечто родное, теплое и заземляющее – были силы не сходить с пути.
Заметив тонкие игривые нотки в моем голосе, Мираж усмехается. Подняв руку, касается моей щеки. Только сейчас я понимаю, сколь мало было расстояние между нами. Я могла уместиться за фигурой этого мужчины, если бы на то была нужна.
Он довольно возмужал, был почти на голову выше меня, широкоплечий…
– Ты стала взрослее, но до сих пор отвечаешь в подобном тоне.
– А ты хотел бы видеть новую меня скрытной и неуверенной?
Он даже не скрывает, что опешил от подобной шутки. Хрипло посмеялся и убрал руку от моего лица, при этом, задев черный локон волос, лежащий на плече.
– Боюсь, времена меняются.
Эта фраза слетает с моих губ практически шепотом, пока глаза изучают черную маску на лице Миража. Она наверняка очень крепкая и не пропускает магию.
– Что же ты пытаешься найти на моем лице? – Он произносит это тихо, утробно.
Глубокий мужской голос, столь изменившийся с последнего детского разговора, убаюкивал. Он больше не был звонким, мелодичным, – он был опасным, бархатным и томным.
– Я не вижу твоего лица.
Мираж едва заметно дёргается, но отправляет какую-то мысль прочь. Словно решаясь на что-то, опускает голову, но я чувствую сомнение, исходящее от него. А ещё страх – тонкий, почти неуловимый. Прочитать его эмоции в идеале я не могла. Маг себя защищает.
Мужская рука поднимается, ложась на маску, а через минутную задержку опускается вместе с ней. Я слежу за опускающейся рукой, в которой была зажата маска, а после медленно поднимаю взгляд. На наполовину прикрытом черной тканью лице были глаза – такие родные, знакомые, до боли яркие. Не потухшие за годы горя и одиночества.
Меня пробирает дрожь, и я позволяю ей захватить себя.
Зелёные глаза напротив смотрят внимательно, практически не отрываясь от моего лица. На лбу и под ресницами я замечаю темные чёрно-красные полосы, а чуть дальше – пугающие воспоминания о прошлом. Я более чем уверена, что он скрыл от меня половину из того, с чем жил.
Подняв руку, дрожащими пальцами прикасаюсь к его переносице, медленно веду к кончику носа. Йоран прикрывает глаза.
Сколько ещё шрамов сковало его тело, и почему он решил сохранить те, что можно без проблем исцелить магией?
Облегающая голову ткань скрывала волосы, тонкая полоса была доступна лишь на глазах. Видимо, большее он показать пока не был готов.
– Ты все такой же.
Слабая улыбка образуется на моих губах.
Мужчина открывает глаза, поглощая меня зеленью родных лугов, потерянного мира и первыми детскими чувствами.
Я всегда слишком сильно его любила: как друга, как брата, как семью. Именно поэтому Йоран был для меня всем – целым миром, который отныне было не страшно не узнать, лишь бы больше никогда не разлучаться.
– Я больше не он.
– Йоран…
– Не верь тому, что видят твои глаза, – произносит он, касаясь моей руки и мягко отстраняя ее от своего лица. Но не выпускает из ладони. – Я раскрыл в себе сложную магию, я поддался мраку, позволил ненависть поселиться в моей душе. Я больше не тот мальчишка, Злата.