– По-моему, балеен проткнул подкладку и поэтому создаётся дискомфорт. Могу вернуть его на место.
– Буду признательна, – отвечаю в манере воспитанной дамы, ожидающей помощи принца, и поворачиваюсь боком.
Йоран хмыкает и пересаживается на мою сторону, оказываясь прямо за спиной. Его руки, с которых он до сих пор не снимал перчатки, коснулись меня поверх ткани, а после начали создавать махинации с выпирающей частью корсета.
Все то время, пока он дышал в маску, но каким-то образом щекотал мой затылок, я размышляла. Думала о том, каким упущением было забыть фрагменты своего прошлого. Там, где мы с друзьями и Йораном веселились и сбегали с баллов, приуроченных к различным событиям и праздникам. Там, где все было ярким, радостным и несуразным. Но оттого не менее желанным.
Словно глоток свежего воздуха, но меня этой тяги по прошлому попросту лишили.
Теперь я понимаю, что тётушка сделала это намеренно. Она хотела обезопасить меня, хотела лишить боли… Но знала бы, сколько боли принесло то, что я испытала после исчезновения блока.
Когда руки Йорана за моей спиной умело вправили кость корсета обратно, раздался звук рвущейся ткани. Впрочем, меня это не столько расстроило, как развеселило. В непроглядной тьме наконец-то происходило то несуразное, по чему я очень сильно скучала. Хоть и недогадывалась.
Сделав вид, что недовольна, я спрятала свою улыбку.
– Дорвешь лиф, и я натяну на тебя панталоны.
– Боюсь, на тебе они будут смотреться уместнее, чем на мне, – не без усмешки произносит Йоран. Его грудной голос совсем не заглушала тканевая маска. – К тому же, я уверен, что вместо чулков и панталонов на тебе сейчас твоя униформа.
– И часто ты думаешь о том, что у девушек под платьем?
Не смотря на мое желание разрядить обстановку, Йоран не отвечает. Вместо этого заканчивает с моим платьем, провернув что-то, и без комментариев возвращается на свое место.
Стоило повернуться к нему лицом, замечаю, с каким прищуром зеленые глаза смотрят на меня. Да он же улыбается!
Из-за этого я и себе позволяю усмехнуться.
Так как большинство городов Эллуира были приближены к морю, они частенько изготавливали пластины или китового уса, называемые балееном. В некоторых уголках королевства уже перешли на менее затратные и удобные каркасные материалы, но мне посчастливилось приобрести особенное платье. Платье, судьба которого будет прослужить одну единственную поездку.
За пеленой мыслей ощущаю на себе взгляд. Оторвавшись от окна, смотрю на Йорана. Он сосредоточенно наблюдает за мной, и у меня вдруг скручивает живот приятной болью.
Он щурит глаза от улыбки.
– Ты еще прекраснее, чем раньше.
Голос его, наполненный чувствами, звучит низко. И мне до того сильно захотелось снять с него маску и рассмотреть взрослое лицо. Несмотря на шрамы.
Но горечь жизни давно разучила меня принимать комплименты. Я опускаю взгляд.
– Вот только, не красота проложила мне путь к успеху.
– Если бы я был рядом, все было бы иначе.
Снова смотрю на него. Мужчина открывается, и я ощущаю искренность его помыслов, нежность, доброту и… восхищение. Йоран мной восхищался.
– Вздремни, когда пересечём реку. Я буду контролировать поездку и разбужу тебя, как доберёмся до деревни.
Он поворачивает голову к окну, но мое внимание привлекает не это. Меня привлекает он – образ мальчишки, которого я умудрилась забыть. Это было одно из самых ярких воспоминаний детства, день, когда нас забрали из приюта и привезли в столицу. Он тогда точно так же заглядывал в окно, и смеялся, стоило мне надуть губы на какую-нибудь шутку. А ещё ругался. Йоран с малых лет взял на себя обязанность следить не только за мной, но и за словами, которые вылетали из моих губ.
Произношу с плохо скрываемой улыбкой:
– Там что-то интересное? За окном.
– Я уже давно не выбирался за пределы столицы. Забыл, как выглядят знакомые просторы.
– Понимаю. Славно увидеть что-то более живое, нежели тот удушающий мрак.
Брови Йорана едва заметно опускаются. Он медленно поворачивает голову, в осознании глядя на мое лицо. Губы непроизвольно растягиваются в слабой улыбке, а когда мужчина отвечает тем же, я и сама перевожу внимание на виды за окном.