И вот сейчас я сижу перед этим сумасшедшим, и понимаю, что я проснулась из одного кошмара — в другой.
Он чувствует мою дрожь, напряжение.
— Я сказал, не бойся. Ты здесь в безопасности, — повторяет он мне. — Твоё платье я приказал снять. Не думаю, что ты по нему будешь скучать, — растягивает он свои губы в ухмылке.
Ну да, оно же всё в блевотине. И я сгребаю машинально пальцами что-то вокруг меня. Что-то мягкое и божественно пушистое. Натягиваю повыше, чтобы прикрыть обнажённую грудь. Хотя, думаю, у него было предостаточно времени хорошенько меня рассмотреть.
И даже… Страшная догадка пронзает мой мозг, я пытаюсь понять, есть ли у меня необычные ощущения в теле, но головная боль глушит все остальные чувства.
— Сейчас тебе принесут одежду. Ты у меня в гостях, — нависает он надо мной своим натянутым стройным телом, и я снова поднимаю на него глаза.
— Прости, мои ребята немного перестарались, — вдруг отходит он куда-то вглубь комнаты, и уже возвращается с подносом, ставит его на столик рядом. — Надо было вывезти тебя по-тихому, ненавижу ненужные проблемы, — объясняет он мне, словно это что-то обыденное, в порядке вещей — похищать людей.
Я всё ещё молчу, рассматривая содержимое подноса: хрустальный маленький графин. Фарфоровый соусник с крышкой. Крошечные, как две ледяные капли, рюмки.
Он ловко разливает по ним содержимое графина и протягивает один мне:
— Выпей. Подобное лечат подобным. Так сказал один наш великий русский писатель…
— Михаил Булгаков, — невольно беру я в руку рюмку.
— Ну я же знал, что ты умница. Ты всё знаешь. Пей, — чокается он со мной. — За знакомство, — и опрокидывает содержимое в рот.
Я всё ещё сижу, зависнув с этой рюмкой, но он уверенно обхватывает мои пальцы своими и подносит её к моим губам, смотрит ободряюще и кивает:
— Надо. Тебе станет легче. Булгаков не может врать, — и я, сама не понимая зачем я делаю это, опрокидываю обжигающую ледяную жидкость себе в горло, по которому она прокатывается спасительным ручейком. — И это, — уже протягивает он мне на тонкой золотой вилке кусочек какого-то мяса, которое я послушно кусаю, и оно тает у меня на языке восхитительным масляным вкусом. — Строганина из муксуна. Идеальная закуска, — встаёт он надо мной, словно выжидая, и я вдруг чувствую, что жизнь на самом деле возвращается ко мне.
Это просто невероятно! И пока этот ненормальный псих подцепляет ещё один кусочек бесподобной фигни и бросает её прямо в рот своей рыси, которая не сводит с меня своих прозрачно-зелёных глаз, я чувствую, как теплеет моё тело, в нём просыпаются прежние ощущения.
Боль куда-то уходит и появляется странная ясность мыслей. Это что, так действует водка?
— Ещё один, контрольный. Мой собственный бренд, Borisoff, может быть, слышала? — как ни в чём ни бывало произносит он название самой знаменитой водки, стильная реклама которой не сходит с экранов последние два года. Протягивает мне новую порцию в рюмке, чокается со мной, подтолкнув меня под локоть, и теперь я сама уже послушно выпиваю это лучшее в мире лекарство.
Смотрю на блюдо на столике и понимаю, как я голодна.
— Но я гражданка Соединённых Штатов Америки, —наконец-то гордо заявляю я. Во мне проснулись кураж и смелость. — И вы должны понимать все последствия моего похищения. Вы должны отпустить меня, — требуя я, кутаясь в мягкие шкуры, и чувствую, как моё тело погружается в тёплую уютную негу…
Проклятая водка и проклятый Булгаков!
— Кстати, не ожидал от тебя таких глубоких познаний о Булгакове, — протягивает мне мужчина огурчик на вилке.
— Бабуля была учителем литературы в школе. В Минске… Всегда мне повторяет, что надо помнить свои корни. Хотя Булгакова в Советском Союзе запрещали. Так же, как и бога, — откусываю я кусочек огурца, и понимаю, что это совсем не американский огурец. Хрусткий. Солёный. С терпкой кислинкой.
Да здесь всё другое, даже огурцы!
— Ах да, я забыл представиться, — садится он в кресло рядом с кроватью. — Саша Борисов.
— Постойте, так это был ваш фонд? — вспыхивает в мозгу воспоминание о вчерашнем аукционе. Или это было уже неделю назад?
— Да, именно. А ты всё схватываешь на лету. И мой клуб. И бои тоже провожу я. Это чертовски прибыльно и приятно, — ухмыляется он. — Собрать весь цвет Америки у себя в гостях. Показать им шикарное шоу. Такое, которое они потом будут вспоминать всю свою скучную жизнь. И никто даже не догадается, что их поимели. Каждый при своём. Правда, красивый бизнес? — с самодовольным видом откидывается он на спинку кресла.