Вот и нет. Я так совсем не считаю, но я лишь вежливо улыбаюсь в ответ. Я же воспитанная правильная девочка Дженнифер. Которая лишь иногда позволяет себе немного повеселиться. Но только по выходным. И я отлично знаю, что с психопатами лучше не спорить. Я ему ничего не докажу. А в том, что он самый настоящий маньяк, сомневаться не приходится. Правда, не думаю, что я на самом деле в Сибири. У чувака явно проблемы с восприятием реальности. Пусть думает, что хочет.
Но я-то понимаю, что вывезти гражданку США за пределы страны просто невозможно. Наверняка я где-то рядом, в Канаде, это объясняет и снег, который всё валит и валит толстыми хлопьями за окном, и этот пропахший ароматом дыма деревянный дом. Надо успокоиться, дать этому придурку понять, что я ему верю, и продумать план побега. Холодная голова. Главное не пороть горячку.
— Очень, — поддакиваю я этому Саше и смотрю ему прямо в глаза. — Это самое захватывающее зрелище в моей жизни, — и тут я, пожалуй, говорю совершенно искренне.
Я не должна показывать ему, что я фальшивлю, как расстроенное пианино. К тому же метод Булгакова работает. Силы полностью вернулись ко мне.
— Ну что же, сейчас тебе принесут одежду и проводят к врачу.
— К врачу?
— Я хочу, чтобы он убедился, что с тобой всё в порядке, Женя, — склоняется он надо мной и легонько касается подушечкой пальца моей щеки. — Я не могу допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — смотрит он мне в глаза, и я чувствую его дыхание на своих губах. — Ты слишком дорого мне обошлась.
— Что значит дорого? Я ведь не просила… — начинаю я, но сама себя останавливаю. Одёргиваю.
Сейчас не время. Мне надо спасать себя, а не доказывать сумасшедшему, что он сумасшедший.
Взгляд мужчины ещё раз скользит по моему лицу, он внимательно осматривает меня, как профессионал, я это чувствую. Губы растягиваются в довольной усмешке, вот его рука скользит и вниз, ложится мне на оголённое плечо, я вздрагиваю, но мне приятно его прикосновение. Такое простое и тёплое. Дающее надежду и защиту. Но он всего лишь подтягивает вверх сползшее с меня вниз покрывало, и я понимаю, что вот уже пять минут сижу перед ним с оголённой грудью.
Скользит по ней взглядом, и уголок его губы чуть приподнимается на четверть дюйма. Только и всего.
По крайней мере он не пытается меня изнасиловать, он бы уже сделал это, если бы захотел, проносится у меня в голове, пока он разворачивается и направляется в сторону двери.
Медлит на секунду и произносит:
— Добро пожаловать ко мне в гости, Женя. Надеюсь, тебе не будет у меня грустно. Это ненадолго, не переживай. Ты выглядишь очень умной девочкой, поэтому, уверен, что ты не будешь делать глупостей, — приподнимает он многозначительно одну бровь. — Здесь ты в полной безопасности. Под моей защитой, ясно? Любой, кто тронет тебя хоть пальцем — труп, — снова чувствуется сталь в его голосе, и я только молча киваю в ответ.
Он скрывается за дверью вместе со своей спутницей-рысью. Очень странная парочка.
Как только дверь за ними захлопывается, я вскакиваю с кровати. Я не знаю, сколько у меня времени, но надо беречь каждую минуту. Под голыми ступнями чувствуются шершавое тёплое дерево, которым пропахло всё вокруг.
Я всё ещё кутаюсь в странную накидку, пока до меня вдруг не доходит, что эта легчайшая мягкая шкура. Присматриваюсь повнимательнее: да это же самый настоящий соболиный мех! Я точно это знаю, потому что совсем недавно меряла соболиное манто в Saks Fifth Avenue примерно за сорок тысяч баксов, гадая, выгляжу ли я как человек, способный потратить почти годовую зарплату на шубку. Но суда по поджатым нервным губам продавщицы, не совсем.
И вот сейчас я кутаюсь, как в простой плед, в драгоценную шкуру, и замечаю картину на стене. В стильной, совсем простой на вид раме. Какие-то импрессионисты. Но мне отчего-то кажется, что картина такой же подлинник, как и соболь. Эту мягкость и нежность не спутаешь ни с какой синтетикой. Ни с какой нейронкой.
Ну хорошо. Допустим, этот маньяк очень богат. Такое бывает. Я читала много книжек и смотрела много триллеров. Какие у меня вообще варианты? Подхожу к окну, и у меня перехватывает дух.
Я очень высоко от земли. Да я, блин, в настоящей башне! Я это могу понять по высоченной сосне, которой, наверное, лет пятьсот, не меньше, растущей прямо напротив окна. Я присматриваюсь внимательнее: на густых еловых ветках густо сидят рядами, буквально облепив их, странные алые птицы. Они сверкают своими грудками, как рождественские яблоки на ёлке, их так много, что всё дерево зарделось от этой странной стаи.
Сначала мне хочется плакать от счастья: это же красные кардиналы, значит, я где-то в Иллинойсе! Но потом, присмотревшись, я понимаю, что я не видела раньше таких птиц. Они совсем другие. Как и всё вокруг.