В огромном панорамном окне во всю стену я снова вижу парковку, которую заприметила из своей башни, и по-прежнему не вижу никого из людей. Но дом такой большой, в нём можно запросто раствориться. Или, я представляю, что вся челядь сейчас сидит в каком-нибудь подвале у очага с огромным котлом над ним, в котором булькает медвежья кровь.
Это место зачарованное. Ненормальное. Настоящий замок сумасшедшего князя. Графа Морлока. Я иду по мягким коврам, в которых тонут мои шаги, и персидские древние узоры расцветают под моими ногами.
Женщина подходит к какой-то двери и только собирается открыть её, как она сама распахивается нам навстречу, почти сшибая с ног, и на нас чуть ли не падает высокая стройная девушка. Похожая на Наталью Водянову и Ирину Шейк одновременно. Окидывает меня надменным взглядом, закрыв ладонью половину лица, и я вижу, как в её миндалевидном глазу сверкает слеза.
— Лола! — доносится мужской голос из комнаты, но она, тряхнув густой гривой волос, идёт прочь, и я замечаю, как из-под её тонких пальцев расплывается огромный синяк. И теперь я отчётливо вижу, когда она поворачивается ко мне другой стороной, что лицо её — сплошное месиво гематомы, с распухшей губой и свёрнутым набок носом. У неё не получается скрыть от меня это за своей узкой длинной ладонью, но она заходит в соседнюю комнату, и моя провожатая настойчиво подталкивает меня в спину:
— Сюда.
Что они сделали с этой девушкой? У меня холодеет низ живота, когда я делаю шаг вперёд и оказываюсь в просторной светлой комнате. И вид гинекологического кресла в углу не оставляет простора для воображения. Это тот самый врач. И его кабинет. И здесь свершилось что-то ужасное. Её пытали?
— Добрый день, — произносит с этим восточноевропейским акцентом мужчина, и дверь захлопывается за моей спиной.
— Добрый день, — отвечаю я ему на русском. Хочу проверить, поймёт ли он меня.
— Отлично, ты знаешь язык, — встаёт он из-за стола и подходит ко мне.
— Моя бабуля… — лепечу я, и мой взгляд выцепляет брошенные на cтоле ключи. С брелком Chevrolet.
— Давай посмотрим, — осторожно берёт он моё нижнее веко и оттягивает вниз. — Склеры чистые. Белые… Небольшое покраснение в рамках нормы, — бормочет он больше для себя. — Высуни язык, — и я послушно открываю рот, и он с любопытством рассматривает его. — Всё просто чудесно, Дженнифер, — снова переходит он на английский, сжимая мои плечи обеими руками. — Я очень хорошо рассчитал дозу, так что просто лёгкая амнезия и небольшая тошнота. Голова болит? — деловито интересуется он. — Дать обезболивающее?
— Спасибо, Саша Борисов уже дал мне. Водки, — послушно отвечаю я, судорожно размышляя, как же провернуть только что возникший у меня в голове план.
— Ах да, он всё лечит водкой, — ухмыляется мужчина. — Но если тебе помогло, то значит, это работает. Ты можешь идти, — отворачивается он от меня, направляясь к столу, но я ещё не готова.
— Подождите. У меня всё болит там. Странные ощущения, — смотрю я в его глаза, и седые брови подскакивают вверх.
— Где именно? — с интересом переспрашивает врач.
— Во влагалище, — бухаю я.
Надеюсь, это сработает.
Помедлив секунду, он отвечает:
— Хорошо. Ложись, я посмотрю, — указывает на кушетку, но у меня совсем другой план.
Я укладываюсь на спину, и седовласый мужчина склоняется надо мной.
— Прости, я забыл представиться, — вдруг словно вспоминает он, и его крупное грубое лицо озаряется тёплой улыбкой. — Артём Львович, но у вас, в Америке, кажется, принято обращаться просто по имени? Тогда Артём, — аккуратно отодвигает он вверх край моей футболки. — Приспусти джинсы вниз, пожалуйста, — мягко просит он и начинает бережно ощупывать мой живот, нажимая в разных местах.
Похоже, этот дурак не понимает, что я от него хочу.
— Доктор, вы хотите обследовать моё влагалище, не снимая с меня трусиков? — переспрашиваю я. Надеюсь, до него всё-таки дойдёт.
— Я должен убедиться, что это не аппендицит или перитонит. Ты же не беременна? — внимательно смотрит в мои глаза.
— Надеюсь, что нет, — прыскаю я, хотя, возможно, нужно было соврать, и тогда бы у меня были какие-то козыри на руках.
Самое сложное в этой игре с сумасшедшими: я не знаю, что им от меня нужно, и какого ответа они от меня ждут. Полное отсутствие логики.
— Ай! Больно! — громко вскрикиваю я, всхлипывая, и даже усилием воли пытаюсь выдавить из себя слёзы. — Артём Львович, у меня там всё словно ножом режет! — умоляюще смотрю я на него, прижимая ладони к низу живота.