— Ну хорошо, давай посмотрим тебя в кресле, — замечаю, как он начинает нервничать, как хмурится его переносица.
Саша Борисов ведь сам мне сказал, что я здесь под полной его защитой, и любой, кто дотронется до меня — труп. Хочу проверить его слова.
— Скажи мне, когда будешь готова, — целомудренно отходит он к своему столу, поворачиваясь ко мне спиной, и я, немного подумав, сбрасываю с себя джинсы, а затем и футболку.
Оставляю только лифчик и запрыгиваю в кресло, которые всегда недолюбливала. Приспускаю бретельку бюстье и зову:
— Артём. Я готова.
Вот он подходит ко мне, я не спускаю с него напряжённого взгляда.
— Ну что же, посмотрим, что там с тобой, — наклоняется он между моих ног, вставляет в меня палец в резиновой перчатке и начинает ощупывать мой живот: — Скажи, так больно?
— Да, — всхлипываю я.
Набираюсь сил. Со всей силы резко царапаю себя обломком ногтя по щеке, чувствую, как кожа начинает гореть, сочиться кровью, и мои лёгкие взрываются диким истошным криком:
— Помогите! Кто-нибудь! Спасите! — ору я так громко, что мне кажется, сейчас повылетают стёкла из окон.
Бедный придурок сначала застывает в недоумении. Он ошарашен, но я хватаю его руку, не отпуская, продолжая истошно кричать, и вижу изумление в его глазах.
Ору, что есть силы, до хрипа в горле, и от того, что я боюсь, что всё это может не сработать, настоящие, самые неподдельные слёзы уже льются у меня из глаз, смешиваясь с тёплой кровью.
— Что с тобой? Успокойся, — склоняется надо мной мой доктор, и в эту секунду я слышу топот шагов за стеной и хлопанье двери, и я наконец-то расцепляю пальцы, отпускаю руку доктора, который так и продолжает стоять рядом со мной, как дурак.
— Что, на хрен, тут происходит?! — слышу я Сашин недовольный голос и дрожа всем своим телом, со съехавшим на одно плечо и обнажившим грудь бюстгалтером, пытаюсь подняться из кресла, рядом с которым сейчас стоит ошарашенный Артём Львович.
— Он хотел меня изнасиловать… — вскакиваю я на пол и подхожу к Саше, и плачу, плачу, плачу. Мне даже не надо играть и притворяться, мне ведь на самом деле страшно.
Страшно, что у меня ничего не выйдет.
— Послушай, Саша, — начинает доктор, и тут я просто делаю единственное, что приходит в голову: обхватываю шею моего похитителя обеими руками, прижимаюсь к нему всем своим обнажённым трясущимся в истерике телом, и горько всхлипываю ему на ухо:
— Пожалуйста, спаси меня… Он сначала велел мне лечь на кресло, заставил полностью раздеться, а потом расстегнул свои штаны и… И потом… — и мои дальнейшие объяснения тонут в потоках слёз, в которых я готова утопить этого Сашу Борисова, лишь бы он проглотил наживку. — Ты сказал, что меня никто не тронет… Пожалуйста… — крепко держу я его в своих цепких объятиях, как испуганный на смерть ребёнок, и боюсь отпустить руки.
Я чувствую, как его ладони вдруг обхватывают меня, легко проводят вдоль спины, спускаются на бёдра и с лёгким нажимом ставят меня на пол.
Он заглядывает мне в глаза и произносит:
— Дженнифер, послушай. Я со всем разберусь. Хорошо? Ты мне веришь? — и я послушно киваю в ответ, всё ещё продолжая горько всхлипывать.
Представляю, какой у меня сейчас видок: заплаканное расцарапанное лицо, полные неподдельного ужаса глаза, я вообще-то, отлично играла в школьном театре. «Трамвай “Желание”». Всегда мечтала и дальше продолжить свою актёрскую карьеру, но мама всегда настаивала на стабильной и прочной карьере. Как, например, менеджер по коммуникациям. Возможно, мама была неправа, как знать.
— Да. Я тебе верю, — совершенно спокойно, глядя в его глаза, отвечаю я. Делаю шаг назад. — Мне надо одеться, — собираю свои вещи и натягиваю их на себя, встав спиной к столу.
— Послушай, Саша, ты же понимаешь… — начинает Артём Львович, и я незаметно пячусь к двери.
— Мне нужно подышать… — сбивчиво лепечу я, выныривая спиной в проход, убедившись, что сейчас Саша за мной не следит.
Оглядываюсь по сторонам. Пока пусто. Или мне так просто кажется. Но у меня нет времени и желания проверять.
Буквально в два прыжка долетаю до двери и толкаю её. Открыто.
Выбегаю на двор, нажимаю на кнопку на зажатом в кулаке брелке, и Chevrolet Tahoe приветливо моргает мне в ответ.
Это мой единственный шанс, и я несусь сквозь хлопья снега к машине, запрыгиваю в неё и завожу мотор. Сердце стучит в ушах бешеным барабанным ритмом. Потные ладони скользят по коже руля. Включая заднюю передачу и со всех сил жму на газ.
Вижу в окно заднего вида, как стремительно ко мне приближается шершавый ствол, ударяю по тормозам, и машина покачивается, встряхнув старую сосну, с которой алым шумным облаком взлетают неведомые райские птицы.