И эта мысль ослепляет меня вспышкой дикой ярости.
Я кричу и сопротивляюсь из последних сил, в бессильной злобе сражаясь с непобедимым монстром, который сейчас сожрёт меня. Мои руки, пальцы, ноги и зубы — теперь это единственное моё оружие.
Я пинаю, царапаю, рву и кусаю, понимая, что моё тело сейчас расколется на сотни кусочков, как крошечный глиняный колосс. Перед глазами кровавая пелена и Руслан Хабиров, с куском медвежьего мяса в стальных челюстях. Глаза заливает багровым светом. Чувствую металлический солёный привкус во рту, слышу дикий рёв побеждённого медведя, и понимаю, что это конец…
Вдруг ощущаю необычную лёгкость, в ушах звенит от резко наступившей тишины, и что-то тёплое капает мне на лицо. Это не багровый свет ярости, это тёплая кровь сейчас льётся на меня откуда-то сверху, и я машинально облизываю солёные губы, понимаю, что могу пошевелить руками и протираю глаза ладонью, вижу, как этот полицейский завис надо мной, словно подвешенный на невидимой ниточке к потолку, а рядом с ним стоит Саша Борисов, приставив к его виску ствол.
— Саша, я не знал, — испуганно бормочет этот ублюдок, и я наконец-то вылезаю из-под него. Сгребаю в кучу свои вещи, пока он продолжает висеть на мушке у бандита.
Я вдруг понимаю, что у меня что-то застряло во рту. Склизкое, как кусок сырого мяса. С отвращением выплёвываю это что-то на пол, и оно окровавленным ошмётком падает мне под ноги, выкрасив алыми пятнами мои новые кроссовки.
— Ты посмотри, что эта сучка сделала со мной, — вдруг плаксивым бабьим голосом начинает верещать полицейский, — она мне пол-уха откусила! — и я с омерзением делаю шаг назад, подальше от своего плевка.
Поднимаю глаза на Сашу и вижу, как едва заметно дёргается уголок его рта. Как у Джокера. Вытираю лицо футболкой и тупо смотрю на кровавое пятно, расплывающееся на ткани.
— Она сказала тебе кто она? — переводит взгляд на полицейского Саша, и мне кажется, что он сдерживается из всех сил, чтобы не расхохотаться.
— Да откуда я знаю… Просто хотел наказать, суку, ты же понимаешь… — снова начинает оправдываться толстяк, и теперь он не выглядит таким грозным страшным мачо.
— Она сказала тебе, кто она? — ещё раз терпеливо повторяет Борисов, и я слышу, как что-то щёлкает в его руках.
Он взвёл курок?
— Да ничего она не сказала! Пожалуйста, — я вижу, как по лицу полицейского текут слёзы, самые настоящие, а не мои притворные актёрские.
Он что, на самом деле сейчас убьёт его?!
— Попробуем последний раз. Она сказала тебе, кто она?
— Сказала, что американка! Что убежала от тебя. Ну ты сам знаешь, кто у нас тут временами шляется, вот я и решил немного её проучить, — лопочет обезумевший от страха мужик, и я могу видеть, как посерело его лицо.
— Ну так блядь, какого хуя ты полез, если ты знал, что это моя девочка? — наклоняется к нему Саша.
— Прости! Прости, — слёзы текут ручьём по мгновенно помертвевшему и обвиснувшему лицу.
И я невольно думаю про себя, как жалок человек пред лицом смерти.
— Ну так что, Женя, — вдруг поворачивается ко мне Саша и спрашивает по-английски. — Что скажешь? Он заслужил наказание? Я ведь обещал тебе, что каждый, кто тебя тронет — труп? Ну так вот, ты сейчас разговариваешь с живым трупом, — жёстко смотрит он мне в глаза, и его слова режет меня лезвием по горлу, перекрывая кислород. — Одно твоё слово, — снова переходит он на русский, и я понимаю, что теперь он перекладывает на меня окончательное решение: жить этому человеку или умереть.
— Прости меня, — плачет навзрыд эта трясущаяся серая туша, потерявшая полностью человеческий облик и достоинство. — Ты же мне ухо откусила. Мы с тобой в расчёте, — с мольбой смотрит он на меня, бухаясь на колени.
Пытается зацепиться, но я лишь делаю один шаг назад, всё ещё прижимаю к голой груди окровавленную одежду.
В голове проносится, как он навалился на меня, пытаясь всунуть в меня свой вонючий член, хотел изнасиловать, отыметь по полной. Как я плакала и билась в его руках, но его это нисколько не волновало. Только ещё больше распаляло его страсть и похоть. Как то безликое порно, которое он привык смотреть на мобильном. Я была ничем не лучше одной из этих девушек. Прость удачно подвернувшийся кусок свежего мяса. Который он потом бы, наверняка…
— Выбор за тобой, — словно читает мои мысли Саша. — Если бы не я, то он бы выебал тебя, жёстко, во все дыры, как он это обычно делает, сломал бы тебе все кости, а потом бы просто закопал твой труп где-нибудь в тайге, ведь так, Иван? — с отвращением пинает он ползающее по полу существо.