Смертных, которым не досталось вип-ложи.
— А когда придёт твой замечательный бойфренд? — интересуется Робин, когда мы с ней плюхаемся в мягкие королевские кресла за столиком прямо в двух метрах от сцены.
— Я не знаю, — пожимаю голым плечом. — А теперь я даже не могу и написать ему. Похоже, он решил сделать сюрприз. Появится в разгар боя. Голодный и возбуждённый, — и я подальше отталкиваю от себя мысль о его покачивающемся красном члене.
Я замечаю заинтересованные взгляды мужчин и женщин, которые они словно ненароком бросают в нашу сторону, я слышу сквозь сомнамбулические ритмы смех и разговоры, причём я отчётливо различаю и русскую речь.
— Это вам, можете посмотреть меню, — возникает у столика снова тот самый неприветливый метрдотель, швыряя перед нами листок бумаги и устанавливая рядом ведёрко со льдом.
Даже не спрашивая нашего разрешения, он с громким хлопком открывает бутылку шампанского и аккуратно разливает его по двум высоким бокалам-флейтам.
— Но мы не заказывали… — начинаю я.
— Это всё включено, — с издёвкой, как на полную идиотку, смотрит на меня официант и так же бесшумно исчезает.
И теперь я чувствую себя сельской дурочкой, случайно оказавшейся на светском рауте.
— Ты только посмотри, это же Грейси Лейс! — вдруг страшным голосом шепчет Робин и хватает меня за руку, многозначительно пялясь куда-то в сторону, и я машинально следую за её взглядом.
— Может быть, просто кто-то очень похожий? — отпиваю я шампанское. Мне не верится, что сама звезда прайм-шоу заявилась на этот бой.
Но сомнений быть не может: это действительно дива Грейси. Только сегодня утром я слушала её очередной острый и ядовитый политический обзор на Путина с Трампом, и вот она уже сидит за соседним столиком, хохочет, откинув голову назад и обнажив свою знаменитую лебединую шею, которой завидует вся женская половина Америки.
В низком вырезе безупречно сидящего на ней платья от Gucci слегка подрагивают загорелые упругие полусферы, пока её тонкие пальцы теребят золотую цепочку с кулоном ангела на шее. Я точно помню этот кулон: она никогда его не снимает. И даже сейчас. Её спутник, возможно, как раз какой-нибудь важный европейский политик, что-то рассказывает ей, почтительно склонившись к ушку, пока она вся переливается и дрожит от смеха.
— Ладно, не будем так пялиться, — отворачиваюсь я и читаю этикетку на бутылке. Розовое Moët & Chandon, как мило. — Ты знаешь, я решила всё-таки порвать со Скоттом, — признаюсь я Робин, и она резко оборачивается ко мне.
— Что?! Ты с ума сошла?! — с негодованием выпивает она залпом почти весь бокал. — Ты думаешь, что найдёшь кого-то получше в нашем городишке?! — с недовольным видом щелчком пальцев подзывает она официанта и указывая ему на опустевшие фужеры.
— Да что такого в этом Скотте, если подумать? — вяло бросаю я ей неубедительный аргумент. — В конце концов, у меня ещё вся жизнь впереди…
— Что такого в этом Скотте?! — перекрикивает меня подруга, пока наши бокалы снова наполняются розовым шампанским. — Дай подумать, — с наигранным драматизмом хмурит она переносицу. — Может быть, всего лишь его несколько сотен миллионов долларов? Почти миллиард, если быть точнее? И при этом он молодой? Не старый хер старше тебя лет на тридцать? Не абьюзер? И ты с ним встречаешься дольше, чем с кем-либо до этого? Или тебе не хватает того парня, как там его звали, дай мне вспомнить… Рон? Бен? Из «Старбакса»? Ну так он там до сих пор кофе разливает, я только на днях туда заходила, — чуть ли не уперев руки в бока не унимается Робин.
И сейчас она мне напоминает древнюю африканскую богиню, которая жаждет отмщения. Правда, её белоснежные локоны немного не в тему, но это лишь добавляет драматизма всему её великолепному и грозному виду. У меня такое чувство, что ещё немного, и она лично отведёт меня к моему бойфренду и заставит на коленях просить прощения только за одну преступную мысль бросить его.
— Ты понимаешь, что я из кожи вон лезу, пытаюсь хоть как-то выбиться в люди, — продолжает свою изобличительную речь подруга. — Двойной налог, не слышала? — давит она на больную мозоль. ("Двойной налог" для чернокожих в Америке — система, при которой чернокожие сталкиваются с дополнительными социальными барьерами, что приводит к неравенству и ограниченному доступу к ресурсам и возможностям — здесь и далее примечание автора). — Мои предки вкалывали на плантациях, чтобы я могла сейчас сидеть за соседним столиком с, мать её, Грейси Лейс и пить это сраное шампанское, а ты — смазливая белая девчонка, чья заслуга только в том, что её бабушка приехала из Советского Союза, и теперь думаешь, что можешь просто так разбрасываться направо и налево американскими миллионерами?! Достоянием нации? — и я начинаю хохотать, когда вижу, как на нас уже с интересом оглядываются остальные посетители.