Илья смотрел на девушку глазами влюблённого человека, очень внимательно слушал её, но, в силу привычки подвергать всё сомнению, всё же возразил:
– Мне не очень верится в такую идиллию, по-моему, эдакого благоденствия не может быть в принципе. Человек относится к приматам, это довольно агрессивный вид. В любом человеческом обществе должны быть противоречия и проблемы, наверняка, есть они и у вас.
– Уже сказала, – мягко, но настойчиво повторила Лура, – противоречия есть, но они не носят такой всеобъемлющий характер, как на Земле. У нас они – исключения! Глупо и нерационально враждовать и воевать между собой, когда знаешь, что твоё предназначение – защищать Вселенную.
Лура замолчала, их взгляды встретились, и Илья углядел в глазах девушки что-то совершенно новое. Какой-то особый блеск, который обычно выдаёт волнение женщины. Он аккуратно накрыл своей крупной ладонью её лежащую на столе ладошку и негромко спросил:
– Лура, ответь мне честно, зачем ты полетела в экспедицию? Что позвало тебя в дальнюю дорогу?
Она не отстранилась, ладонь не отдёрнула и ответила одним словом:
– Любовь!..
Ответ неприятно поразил его.
– Ты кого-то встретила и поехала следом? У тебя среди членов экспедиции есть друг?
– Друг есть. Но это не любимый, а действительно друг, приятель.
Илья пристально посмотрел на неё. Он колебался и раздумывал, в какой форме задать следующий вопрос, чтобы, не дай бог, не обидеть. Она выдержала его взгляд, и эта её твёрдость придала ему уверенности.
– Насколько вы близки с твоим другом?
В ответ девушка улыбнулась снисходительной улыбкой мамы, которой сын задал глупый и бестактный, с точки зрения взрослого человека, вопрос.
– Если ты имеешь в виду, спим ли мы с ним, как у вас принято на Земле, то такой близости у нас нет. По моральным законам нельзя спать с человеком без любви. У нас не любовь, а обычная крепкая дружба.
Снисходительная улыбка щёлкнула по самолюбию, и он спросил напрямую, без всякого такта.
– А как же физиологическая потребность, чем вы её подавляете?
Лура удивлённо посмотрела на него, как на папуаса, впервые увидевшего снег и непонимающего, почему холодный "белый песок" от тёплой руки превращается в воду.
– Как чем? Разумом. Только распущенный человек не умеет этого. Человек обязан управлять своим телом, быть его хозяином! Он должен уметь подавлять инстинкты. Если инстинкты управляют человеком, он не может называться разумным!
Илья напористо возразил.
– Вот это мне непонятно, зачем нужно сдерживать чувства и подавлять физиологическую потребность и страсть? Подавляя желания, ты рискуешь никогда не реализовать свои планы в любви, а подчиняясь им, опустишься "до распущенности". Где истина?!
Лура тоже повысила градус беседы.
– Истина в морали. Страсть должна выплёскиваться только при обоюдном желании мужчины и женщины, когда между ними возникает истинная любовь. Без этого ни мужчина, ни женщина не имеют права навязывать себя. Так гласит одно из правил галактической морали. Такое поведение требует особой подготовки и воспитания. Нельзя тормозить страсть, но и нельзя потворствовать ей до распущенности. Это можно сравнить с ходьбой человека по канату. Подготовленный человек идёт по нему уверенно и твёрдо. Неподготовленный – обязательно свалится в ту или иную сторону.
– Не ругай меня за мои дурацкие вопросы, – покорно, как дисциплинированный школяр, попросил Илья, – это правило нравственности давно вытравлено на Земле. У нас жил в двадцатом веке писатель-фантаст Иван Антонович Ефремов. Он очень точно подметил, что произошло. Человек боролся с природой, чтобы устранить две причиняющие боль силы: голод и любовь. Победил голод и получил ожирение. Заменил любовь сексом и добился духовной пустоты.
Лура улыбнулась его внезапному смирению и оценила к месту приведённое высказывание писателя.
– Я читала его книги, Иван Антонович был мудрым и разумным человеком.
– Но ты не ответила на мой вопрос. Если у тебя нет любимого, какая любовь позвала тебя в дорогу?