– Но ведь есть же исключения даже в наших городах.
– Конечно, есть, но ваше общество научилось их подавлять. Мне нравятся многие ваши поэты, писатели, композиторы. Вот сейчас по радио звучит "Вальс цветов" Чайковского. Разве может оставить человека равнодушным такая музыка? Она способна воспитывать в человеке прекрасное. Но подобная музыка в эфире редкость, исключение, и мало кто её слушает. Общество последовательно уничтожает любые очаги высокой культуры, вытесняет из искусства возвышенное, заменяя высокодуховные произведения каким-нибудь безобразным роком или совершенно скотскими, развращающими душу песенками. То же самое происходит в любой другой области: в литературе, кинематографе, телевидении… – проповедуется всё низменное, порочное, жестокое и тёмное и презирается всё возвышенное, духовное и светлое. Всё, что несёт высокую духовность, вытесняется из жизни людей, взамен пропагандируется то, что превращает человека в животное. Исходит всё это из городов…
Она замолчала. Илья слушал насупившись. Понимал, человеку из другого мира реально плохо в мегаполисе, и под воздействием городского негатива девушка явно сгущает краски, но по большому счёту она права. А ему обидно…
– Всё, что ты сказала, я знаю не хуже тебя. Мне хотелось понять, как оценивает нашу цивилизацию человек из другого мира. Ты убеждаешь меня – просвета у нас нет, а я не могу в это поверить!
– Утешать тебя, Илья, не буду. Мне кажется, иго тёмных паразитов привело к большой беде. Ваше общество всё сильнее погружается в паразитическую жизнь, жизнь для себя любимого, для своего тела. Мне жаль землян, их душа наполняется не светом, а тёмной энергией. Исправить и восстановить после стихийного бедствия можно всё, кроме души, чёрную душу отмыть невозможно.
По мере того, как она говорила, лицо Ильи становилось всё более хмурым и, едва она закончила, он мрачно подытожил её откровения.
– Мне вот только одно непонятно, за каким лешим вы прилетели сюда, если тут одни чёрные души?
Лура очень тонко чувствовала смену его настроения, внезапно ласково улыбнулась и ошеломила его признанием.
– Извини меня, я чрезмерно поддалась негативным энергиям. Конечно же, есть на Земле люди с чистой душой и совестью! Мне вот один такой очень даже нравится…
Илья удивлённо посмотрел на девушку, встретился с её ясным взглядом. Вот ведь представитель другого мира, а кокетничать умеет очень даже по-земному. И методы воздействия те же, довела мужика до полного упадка сил, а потом: "Здрасте, вы мне нравитесь". И всё же невольное признание Луры вызвало в его душе волну тихой радости. Чтобы случайно не погасить эту радость, он принялся разглагольствовать о погоде.
*
Иннокентий Петрович сделал всё, как хотел "капитан ФСБ", но на этом его злоключения не прекратились, чёрная полоса не закончилась. Сестра доложила о новом посетителе, на этот раз пожаловала прекрасная незнакомка. Шалыгин был поражён обаятельностью посетительницы. Если существуют женщины, которые очаровывают с первого взгляда, то это была именно она. Он не мог оторвать от неё взгляда, и едва она заговорила, ощущение, что его околдовали, усилилось. Обворожительным у неё был и голос.
– Здравствуйте, Иннокентий Петрович, я прибыла из Центральной клиники, по личному указанию министра должна забрать от вас профессора Глумова, вот письменное распоряжение…
Шалыгин заволновался: опять нестыковка, и снова придётся лавировать. Его слащавое лицо расплылось в улыбке, и он, как можно радушнее, засюсюкал.
– Я бывал в вашей клинике, но не предполагал, что там работают такие восхитительные женщины! Удивительно, как мы с вами до сих пор не пересекались? Простите, как мне к вам обращаться?
– Меня зовут Вера Ивановна. В Центральной клинике работаю недавно, перешла туда из системы МЧС, поэтому мы с вами и не встречались. Так что скажете по существу вопроса?
По тому, как сумбурно заговорил главврач, стало ясно, с ним поработали те, кто был заинтересован в смерти Глумова
– Милейшая Вера Ивановна, вы, наверное, выехали чуть раньше и не в курсе последних событий. Я лично разговаривал с министром. Дело в том, что больного нельзя отключать от системы жизнеобеспечения. Кроме того, мы должны сделать ему переливание крови и ввести специальный препарат. Министр принял решение оставить профессора в больнице, сейчас транспортировать его ни в коем случае нельзя!