Беспокойство переросло в озабоченность. Суслин быстро расплатился и помчал в больницу. Реанимационного автомобиля во дворе не было. Почти бегом направился к Шалыгину, его встретила всё та же неласковая медсестра. Он молча показал ей на дверь кабинета. На этот раз она не стала связываться с грубияном и неприветливо бросила: " У себя!"
Мнимый капитан ФСБ влетел в кабинет.
– Где Глумов?!
Шалыгин поднял на него глаза и хмуро спросил:
– Кто вы такой, почему врываетесь без стука?
Суслин с недобрым удивлением смотрел на главного врача: делает вид, что незнакомы, дрянной артист!
– Не надо изображать, что мы не знакомы! Я обращаюсь к вам как официальный представитель Федеральной службы безопасности и повторяю свой вопрос. Где Глумов?
Шалыгин внимательно посмотрел на посетителя, как бы вспоминая что-то, но, так и не вспомнив, ответил.
– Я вас, молодой человек, действительно вижу впервые, может быть, мы и встречались, но где – не припоминаю.
– Зато я вас не забыл. Помню и то, о чём мы с вами в этом кабинете договорились. – Он снова поднёс к лицу Шалыгина своё удостоверение. – Где профессор?
Главврач ещё раз всмотрелся в лицо представителя грозной службы, так и не узнал его и, наконец-то, ответил на вопрос.
– По поводу профессора не волнуйтесь. Мы выполнили распоряжение министра и отправили его в Центральную клинику. За ним приезжала бригада, опытная и компетентная, передали больного им. Я лично проконтролировал отправку и объявил об этом журналистам.
Удивлению Суслина не было предела. Сделать вид, что незнакомы, мог только опытный, умудрённый жизнью мошенник и проныра. Он ещё раз подивился выдержке Шалыгина, его хладнокровной актёрской игре, но оставил за собой последнее слово.
– Вы притворяетесь или действительно идиот? Мы с вами всё решили, а вы выбрали вместо спокойной жизни тюремную камеру!
Шалыгин растерянно моргал глазами и никак не мог сообразить, чем он так сильно прогневал представителя столь могущественного ведомства.
– Я всё сделал правильно, в соответствии с представленным мне распоряжением министра, – он полез в стол, чтобы подтвердить свои слова документом, но Суслин опередил его вопросом.
– А вы уверены, что передали этого человека тому, кому нужно? Позвоните в Центральную клинику и спросите, высылали ли они бригаду?
Главврач повиновался, набрал номер клиники и задал этот вопрос. Посетитель цепким взглядом впился в его лицо, пытаясь по реакции угадать ответ. По тому, как Шалыгин внезапно побледнел, догадался: ответ отрицательный.
– Они не посылали бригаду, – растерянно и подавлено пролепетал главный врач, – им пришло распоряжение забрать Глумова завтра…
– Что и требовалось доказать! Вас обманули! Вы передали больного похитителям и за это ответите!
Суслин в сердцах махнул рукой и выбежал. Некогда тратить время на этого болвана, нужно срочно действовать.
***
"Презренный эквивалент", как и предполагал Илья, пригодился. Женщины с самого момента погрузки и отъезда от больницы занимались больным. По словам Веры, состояние Глумова было тяжёлым, но не безнадёжным. Чтобы не привлекать излишнего внимания, Илья не включал проблесковые огни, но это, наоборот, сыграло против. Едва они выехали за МКАД, их остановил передвижной пост ГИБДД. Илье не раз приходилось вести переговоры с представителями этой службы. Глаз у него был намётанным, и как только не по годам толстый прапорщик подошёл к машине, он упредил его действия своим вопросом.
– Мы что-то нарушили, инспектор? У нас тяжёлый больной, хотелось бы побыстрее…
Привыкший повелевать на дороге прапорщик сохранял спокойствие и невозмутимость и даже мрачно пошутил.
– Обычная проверка документов. Вы ведь шли без включённой мигалки… Откуда нам знать, что везёте? Может, от трупа захотели избавиться?