Два дня ушло на покупку самого необходимого для них: муки, бобов, семян на посев, одеял и подушек, посуды, инструментов… Каждая семья получила по дойной корове и пять кур с петухом. Трем досталось по коню с телегой, а Федору Кривому — два вола с арбой. Ему привезут, когда кузнецы изготовят, и плуг с частично железным лемехом, который будет пахать глубоко и отваливать грунт. Свои будут пользоваться им бесплатно по жребию, а остальным придется платить, но крестьяне моих деревень наполовину меньше, чем чужие. Этот плуг они еще не видели, понятия не имеют, насколько он лучше, поэтому отнеслись к моим словам без особого интереса.
На новоселье отправились поутру небольшим караваном. Деревенские уже знали, что у арендуемых ими земель новый хозяин. Встречали меня на окраине. Мужики стояли на дороге, бабы и дети — на обочине возле крайнего дома. Обошлись без хлеба и соли. С первым весной большой напряг, на посев бы хватило зерна, а второго у крестьян и вовсе нет. Для них смена хозяина земли не то, чтобы вопрос жизни и смерти, но очень важен. Крепостного права пока нет. В промежуток между двумя Егориями (Юриями), осенним (двадцать шестое ноября) и весенним (двадцать третье апреля), крестьянин, если нет долгов, имеет право уйти от нынешнего собственника земли и арендовать у другого, или податься в город, или куда душа пожелает. Поэтому многие землевладельцы привязывают крестьян долгами. Ничего не изменилось со времен Вавилонского царства. Так что у крестьян купленных мной деревень есть время около месяца, чтобы сообщить об уходе, или придется отработать еще один сезон и заплатить оброк и подати.
Чтобы не было непоняток, я объявил им:
— Никого не держу. У вас время до Пасхи (девятнадцатое апреля). Если я кому не по нраву, разговейтесь и катитесь на все четыре стороны. У меня уже есть желающие на ваши места.
Судя по скривившимся лицам, крестьяне ожидали прямо противоположного, собирались повыпендриваться, снизить оброк. Вдобавок у новичков по коню и корове, что по нынешним временам показатель среднего достатка, а у старожилов даже корова не в каждом дворе имеется. От зависти удавишься.
— Кто останется и будет работать хорошо, не пожалеет. Со временем у каждого будет конь и пара коров, — пообещал я пряник и следом — кнут: — Лодырей по осени выгоню.
Новоселы заняли пустующие дома, отсыревшие за зиму, наполнившиеся запахами тления, гнили. Потопят печи с неделю — и жилье наполнят другие ароматы, не обязательно приятные, но привычные. Жены занялись наведением порядка, а я с мужьями отправился на поля, предложив выбрать не менее запущенные, которые бросили год-два назад, а те, что гуляют много лет.
— Они лучше отдохнули, накопили силы. Целину помогу поднять, — объяснил я. — Пока сделайте на каждом поле навес, под которым будете разбивать и перемалывать в пыль камни, которые вам привезут. Вы видели их на стройке у меня, где используются на отделку жилого дома. Эту пыль надо будет рассыпать по всему полю ровным слоем, пока земля сырая. Можно смешивать с перегноем, который вам тоже будут привозить. Как подсохнет, запашем. Благодаря ей, повысятся урожаи.
Я имел в виду доломит, которым мне предложили облицевать дом снаружи и внутри. Этот материал прочен, влагостоек, крепок, легко обрабатывается и при всем при этом имеет красивую текстуру. Само собой, я согласился. Когда узнал, какая почва на полях, вспомнил, что доломит еще и прекрасный раскислитель. Правда, желательно было внести его осенью, чтобы к весне навел порядок, но придется действовать по обстановке. У поставщиков доломитовых плит было много отходов, которые они с удовольствием продали мне с доставкой в указанные места. Привозить начнут завтра.
— Понимаю, что вам это странно слышать. Просто поверьте мне и сделайте, как сказал. Если урожай будет плохой, содержать вас все равно придется мне. Так что ничего не потеряете, — добавил я.
— Сделаем, князь, — пообещал за всех Федор Кривой.
После Пасхи никто из старожилов деревни не покинул ее. Наверное, интересно было посмотреть, что у меня получится на полях, на которых они выращивали скудные урожаи. Если окажутся не лучше, то дружно посмеются и отправятся к другому хозяину. Пока что земли больше, чем желающих работать на ней. К войнам добавилась чума, которая полвека назад заявилась и на Русь с запада через Псков и Новгород.
Тем временем мои новые крестьяне намололи доломита и вместе с перепревшим навозом, купленным мной в окрестностях Новгорода с хорошей переплатой, потому что нужен многим, раскидали по полям. После праздника вспахали их новым плугом, в который впрягли три пары волов, свою и две арендованные. К удивлению крестьян, новый плуг не то, чтобы запросто брал целину, но намного легче, чем их сохи. Более того, он пахал на глубину не десять-пятнадцать сантиметров, а раза в два глубже, переворачивая при этом пласт, поднимая наверх вымытые туда минералы, и отправляя вниз доломит и навоз. Да и производительность была выше, потому что легче резал грунт. Вспаханные поля бороновали и посадили овес. Как гласит русская народная мудрость, сей овес в грязь — будешь князь. У меня получилось сделать наоборот. Не стал говорить заранее, что овес будет сидерат, который удобрит почву, снизит ее кислотность, подавит сорняки, предотвратит появление корневой гнили. До такого уровня агрономических знаний здесь еще не доросли, а объяснять необразованным людям слишком утомительно и додумаются до правильных выводов.