Шхуна была готова к концу июня. Выглядела красиво. Все, кто мало-мальски разбирался в кораблестроении, сделали вывод, что судно получилось мореходное и, наверное, скоростное. Коггам и холькам не тягаться с ним. Поскольку других работ на верфи пока не было, я договорился, что шхуна останется на стапеле на кильблоках. Как появится заказчик, тут же спустим ее на воду, освободив место. Мне надо было закончить с домом, а тогда уже думать о море.
Первый собранный мед продал на медовуху. В нем много влаги, склонен к брожению, что для этого напитка самое то. Деньги получил хорошие, потому что поставил товар в неурочное время. Сборы с бортей начнутся в конце лета или даже начале осени. Обычно невозмутимый Федор Кривой крякнул от радости, узнав, сколько получили за мед. Таким темпом он расплатится со мной за все, включая волов, плуг и улья, лет за пять. Предполагаю, что после того, как я приказал запахать взошедший овес, он думал, что попал в вечную кабалу.
— Огурцы тоже запашем? — как бы между прочим поинтересовался Федор Кривой.
— Да, но в конце лета, когда надо будет еще раз удобрить землю и посеять озимую рожь, — ответил я.
Тут он спорить не стал. Хлеб всему голова. Ради него запашут огурцы без колебаний.
Дом закончили в конце июля. Я расплатился со строителями, выдав им премию в виде накрытого во дворе стола и бочки вареной медовухи, изготовленной из моего меда. Для приличия посидел с ними полчаса, а потом ушел в дом руководить расстановкой мебели. Самое главное — выбрать нужное место для хозяйского дивана. От этого будет зависеть атмосфера в доме. Доволен глава семьи — счастливы домочадцы. Много мебели было необычной для аборигенов. В первую очередь трельяж с большими поворотными зеркалами, изготовленный под моим руководством и с использованием амальгамы серебра, полученной мной. Шкафы и буфеты тоже удивили, хотя и не так сильно. При этом русские были уверены, что я позаимствовал идеи у западноевропейцев, а те — что у константинопольцев, которые пока что самый продвинутый народ.
Лейла, разгуливая первые дни по комнатам, свет в которые попадал через большие окна с прозрачными стеклами, плакала от счастья. У нее теперь новое жилище, которое намного больше, удобнее, красивее предыдущего, пусть и находится не в самом лучшем климате. Годы скитаний вместе с армией Тимура ибн Тарагая оказались ненапрасными.
— Пора нам дочку завести, — сделала она логичный вывод.
Дело нехитрое, сделаем. Прямо той же ночью и занялись этим на новой широкой кровати с пуховой периной и подушками в большой спальне с окнами, закрытыми плотными шторами.
Я проследил за главным сбором меда, продал его, оставив немного для семьи. Федору Кривому привез рожь на посев и проинструктировал, что делать на поле и пасеке, если задержусь. Омшаник для хранения ульев он уже построил.
Все «колониальные» товары я к тому времени продал, чтобы заплатить за постройку дома и шхуны. На заполнение обоих трюмов бочками с мехами денег не хватало. Забивать их дешевой пенькой и овчинами не было желания. Поэтому отправился к купцу Якобу Врезе, с которым у меня за зиму установились приятельские отношения. Я даже побывал у него дома, угостился тушеной капустой с мясом под забористое пиво.
На складе работа шла полным ходом. Два русских купца привезли меха, связанные пучками по сорок штук, а четверо приемщиков-немцев тщательно поверяли их. Русским купцам веры нет. Для них торговать и жульничать — это синонимы. Обычно у добытой не в сезон шкурки могут быть «летние» волосы на голове, хребте или хвосте, которые выщипывают и выдают ее за зимнюю. В будущем это будут называть предпродажной подготовкой, а сейчас — мошенничеством.
Больше всего на экспорт уходит шкурок белки. За год сотни тысяч штук. Второе место занимали куницы и лисы. Третье по количеству, но первое по спросу и цене — соболь. Также продавали понемногу песца, горностая, бобра, выдру, рысь, росомаху, хорька, ласку, зайца-беляка, волка, медведя и даже кошку, причем черная ценилась дороже. Некоторые шкурки покупали только разрезанными пополам по брюху, другие, в первую очередь дорогую белку и лису — снятой чулком. Меха делили по сортам, причем у каждого было свое название (шеневерк (самая лучшая), тройницы, поппелен, шевницы…), цвету, цельности, потому что у русских принято обрезать уши и задние лапы, а немцы иногда хотят, чтобы была вся. Покупали и обрезки по дешевке.