Подписывать договор с премией за быструю доставку Иоганн Шварц отказался:
— Мне не к спеху и моему компаньону тоже. Зима долгая, продаст все. К весне цена на ткани подрастет.
Зря он так сделал. В обратную сторону ветра будут противными, так что сэкономил бы из-за нашего опоздания. Люди часто, боясь переплатить, упускают выгоду.
16
В обратную сторону двое с половиной суток шли галсами против северо-восточного ветра. Ночью в открытое море, днем — к берегу. Балтийское море сейчас пустое. Когда-никогда увидишь когг или рыбачье суденышко. В конце двадцатого века, до развала СССР, возле Ирбенского пролива, который соединяет Рижский залив с морем, сейнеров и траулеров было столько, что на экране локатора казались тучей мошек, слетевшихся ночью к горящей лампе. Вдобавок грузовые суда пробегали мимо. Потом латыши стали членами Евросоюза — и мошки рассосались. Сейчас эти края тоже под немчурой. Делаю выводы…
За островом Сааремаа ветер сменился на северо-западный, попутный. Мы рванули в Финский залив со скоростью узлов десять. Через двое суток были уже в Котлинском озере. До темноты успели подняться немного по Неве и встали на якорь. Ночи стали не то, чтобы совсем черными, скорее, темно-серыми, но берега трудно разглядеть. Я выставил усиленные караулы из артиллеристов, приготовив пушки на обоих бортах. Меня предупредили в Новгороде, что в этих краях обитает несколько шаек из аборигенов и беглецов из разных княжеств и городов ордена. Промышляют, в том числе, и нападением на суда. Ночью Гарик несколько раз лаял. Явно не на крупного зверя. Может, на человека, может, на мелочь какую-то. Я спал чутко и каждый раз выходил на палубу с оружием наготове. В последний раз уже в утренних сумерках. Ложиться не имело смысла, дул легкий попутный ветер, к тому же справедливость требовала, чтобы и остальные чувствовали себя не лучше меня, поэтому приказал будить экипаж. Пока они расчухались, выбрали якорь и подняли паруса, рассвело.
До порогов ветер раздулся до крепкого, шхуна набрала скорость. Они здесь не такие опасные, как на реке Волхов, не говоря уже о днепровских. Это отдельные камни. скрытые под водой, протянувшиеся от левого берега примерно до середины реки в самом узком — метров двести — месте, да еще на крутом повороте. У правого проход чистый. Нева здесь ускоряется и сносит на камни. Надо хорошенько разогнаться, чтобы пройти этот участок, одолев быстрое течение, и мигом перенести паруса после поворота, чтобы не потерять скорость и не оказаться прижатым к левому берегу. У нас получилось проскочить пороги, но после поворота курс сменился на галфвинд, вдобавок с парусами повозились. В итоге на какое-то время потеряли ход, замерли на месте, а может, и немного снесло нас назад. Шхуна как бы поняла, что надо двигаться, иначе быть ей битой, и медленно начала набирать скорость. Архип Безрукий, стоявший рядом со мной на полуюте, тяжело выдохнул. С такими нервами нельзя работать лоцманом. Эта профессия требует склонность к пофигизму.
На подходе к устью Волхова Архип Безрукий спросил с надеждой:
— Разгружаться будем в Ладоге?
— Нет, — ответил я. — Соль будет трудно перегружать. Да и разворуют половину, если не больше.
— Это да, — с горечью согласился он, тоже набравший втихаря небольшой узел соли во время погрузки.
Почти сутки мы простояли на якоре на реке Волхов ниже порогов, дожидаясь свежий попутный ветер. Когда не надо, задувает от души, а тут тишь да гладь, да божья благодать. Зато наловили сига из семейства лососевых, который с весны и до конца сентября идет на нерест в озеро Ильмень и впадающие в него реки. Сейчас был пик этого процесса.