Соль с сильвином перевезли на телегах на мой склад. Несмотря на предупреждения, что это не чистая соль, воровали ее все, у кого была возможность. На складе я организовал ускоренный ручной отбор сильвина. Этот минерал был красноватого цвета из-за примеси оксида железа. Приказал выбирать крупные кристаллы и складывать в отдельную кучу. Позже отвез их в свои деревни, разделил между всеми крестьянами, потому что уходить никто не захотел. Объяснил, что минерал надо растолочь в пыль и равномерно рассыпать по полю. Благодаря этому, на следующий год соберут хороший урожай. Предположив, что большую часть съедят, хотя предупредил, что вреден для здоровья, я сказал, что приеду через день и прослежу, сколько и как ее рассыплют по полям. Пришлось наведываться еще раз, чтобы проконтролировать.
Как раз подошло время запахивать огурцы и сеять озимую рожь. Урожай собрали хороший. Пару телег огурцов отвезли моим. Там их засолили в бочках, так что зимой будем хрустеть. Остальные продали на рынке по дешевке. Какая-никакая, а денежка в карман упала, подняла веру в князя. Я объяснил, когда сделать третий сбор меда, сколько оставить пчелам, куда (в Юрьев монастырь) отвезти остальное и когда перенести ульи в омшаник, если я к тому времени не вернусь.
После окончания выгрузки вытянули шхуну на берег. Повреждений корпуса не нашли. После чего сразу спустили ее на воду и поставили под погрузку. В первый трюм отправляли бочки с мехами купца Якоба Врезе. Я, так и быть, согласился на тройной тариф. Во второй трюм грузили ставленый мед двенадцатилетней выдержки, который как мне сказал Иоганн Шварц, пользуется большим спросом у тевтонских рыцарей. Я купил его в Юрьевом монастыре, основанном еще Ярославом Мудрым рядом с городом. Точнее, договорились, что расплачусь медом, собранным этой осенью и в следующие годы. Весенний сбор, склонный к брожению, очень хорошо зашел местным медоваром, и по городу пошел слух, что у меня правильные пчелы, которые делают правильный мед. Монахи сами предложили бартер.
Задерживаться с отходом было нежелательно. Климат в этих краях труднопредсказуемый. Сильные морозы могут долбануть в любой момент и сковать реки льдом. Я заметил, что стало холоднее, чем в мою предыдущую эпоху. Поэтому, как только задул юго-западный, попутный ветер, я затолкал нерешенные дела обратно в кладовку до зимы, когда будет много свободного времени, и отправился в рейс. На этот раз взял все четыре пушки. Мои бывшие подчиненные вернулись в Новгород из поездок и, узнав, что я сбираюсь сделать еще один рейс и, что главнее, сколько наварили члены экипажа за предыдущий, заявились ко мне с пожеланием опять послужить под моим руководством. Я согласился. Кто знает, как быстро обернемся и не застрянем ли где-нибудь на обратном пути? Тогда, чем больше отряд, тем легче будет прорваться домой. Морские лафеты на маленьких колесиках были готовы еще к первому рейсу. Оставалось перевезти их на шхуну и добавить боеприпасов.
Волховские пороги проскочили без проблем. Последние дни шли дожди, уровень воды в озере и реке сильно поднялся. Невские пороги и вовсе показались детской шалостью. Когда идешь сверху, течение подгоняет, скорость хорошая. Пришлось даже опустить грот, чтобы с разгону не впилиться в левый берег на повороте. Если бы не дождь, нудный и серый, похожий на питерскую лимиту, было бы и вовсе хорошо. Пришлось мокнуть, пока не выйдем на безопасный участок. Там доверил управление судном своему помощнику Архипу Безрукому, у которого уже появились ухватки бывалого морского волка. Еще в советские времена я заметил, что больше всего похожи на капитанов дальнего плавания те, кто работает матросами в портофлоте.
На подходе к острову Гогланд задул штормовой западный ветер. Мы успели поджаться к высокой части восточного берега, встали там на якорь. От скуки я наловил трески на блесну. Матросы сгоняли на берег, набрали сушняка, развели костер и наварили в котлах столько рыбы, что ели ее целый день и на завтрак осталось. Потом я наловил еще, и еще…
На пятый день ветер начал стихать и заходить по часовой стрелке. Когда сменился на северный, мы снялись с якоря и, обогнув остров с юга, продолжили путь. Море было белесым из-за пены. В воде плавало много веток и желтых листьев. Высоко в небе, тихо курлыча, пролетел кривой клин журавлей. Вот и осень наступила. Как-то раньше я этого не замечал, не хотел расставаться с летом.
К устью реки Вислы, к самому западному ее рукаву, мы пришли около полудня. Нас заметили и опознали издали, судно приметное, поэтому сразу выдвинулся навстречу катер, которым командовал Иоганн Шварц. Он стоял на носовой банке с видом адмирала, только что разгромившего превосходящую вражескую эскадру.