— Так получилось. Оказался у него после кораблекрушения. Я решил, что лучше быть воином, чем рабом, и дорос у него до командира тысячи, — поведал я.
— Ты принял их веру? — спросил он настороженно.
— Нет, это было необязательно. Я так и остался христианином Восточной церкви. Если ты хороший воин, Тамерлану было плевать на твою национальность и вероисповедание. Разве что совещался и пировал только со своими родственниками и единоверцами, — рассказал я.
В это время с разных концов на ристалище выехали первые два конных участника. Один был в плаще Тевтонского ордена.
— Давай посмотрим поединок, — предложил Конрад фон Юнгинген. — О своих приключениях расскажешь на пиру после окончания состязаний. Ты приглашен.
У немцев сейчас существует групповой бой бугурт и два основных вида состязаний одиночных конных копейщиков: гештех с тупыми копьями для новичков и оруженосцев и шарфреннен с острыми для опытных воинов. Существовали и самые разные вариации, о которых объявляли заранее. На данном турнире все было традиционно. Надо выбить соперника из седла. Если сломали копья, но усидели или вылетели оба, боевая ничья.
Первые пары были с тупыми копьями. Они выезжали на ристалище почти без пауз. Герольд едва успевал объявлять следующих. Два всадника скакали навстречу друг другу, стараясь не столкнуться и выбить соперника из седла. У некоторых получалось, но большая часть всего лишь ломала копья зазря. Герольд остановил соревнования только раз, когда упавший рыцарь не смог встать сам и был унесен слугами. На пиру он так и не появится. Видимо, зашибся здорово.
Затем наступил вторая часть — шарфреннен. Теперь все было медленно и торжественно. Первыми сразились бедные на плохеньких лошадях и не в лучших доспехах. Среди них увидел двух приятелей своего противника. Один из них выиграл бой, смертельно ранив соперника в живот немного выше паха. Обычно целят или в голову, или в живот. В первом случае легче попасть, но труднее выбить из седла, потому что копье часто соскальзывало с закругленного шлема. Во втором мог угодить в луку седла или щит, но если уж попадал в соперника, тот гарантированно слетал с коня и в лучшем случае оставался живым, а счастливчик отделывался синяками и легкими переломами.
Знатные и богатые сражались последними. У них были великолепные, крупные, обученные лошади-дестриэ и доспехи, которые уже приближались к так называемому «белому», когда все тело защищено листовой сталью. Особенно интересно было наблюдать, как шлепается на землю, громко звякнув, это мясо в железе. Мало кто вставал сам, поэтому между поединками были продолжительные паузы, во время которых зрители обсуждали достоинства и недостатки каждого рыцаря. Высказался и я пару раз.
Видимо, мои суждения были точными, потому что великий магистр поинтересовался:
— Часто принимал участие в ристалищах?
— Не очень. Не было времени и возможностей ездить по турнирам, — ответил я.
— Судя по тому, как разделался со своим противником, ты находил и то, и другое, — сделал вывод мой собеседник.
Пеших поединков у меня, действительно, было много. Особенно в бытность гладиатором. За одну жизнь столько не наберешь.
Финальным сражением турнира стал бугурт. С каждой стороны на ристалище выехало по два десятка всадников. С криками и свистом они поскакали навстречу друг другу. В отличие от одиночных поединков, в групповом бою, чем больше шума, тем лучше. Упавшие выбывали, а остальные брали запасные копья, разбивались на пары и сшибались снова, пока не остались двое из одного лагеря, которых и объявили победителями. Они не имели отношения к Тевтонскому ордену, что сильно расстроило великого магистра Конрада фон Юнгингена.
— Погибло восемь рыцарей, включая убитого тобой, что тоже хороший результат, — утешил он сам себя.
Чем больше жертв, тем лучше запомнят мероприятие. То, что так ослабляется военный потенциал, никого не интересовало. Рыцарей, особенно младших сыновей, слишком много, не успевают убивать друг друга.
— Поехали в ратушу на пир, — пригласил он меня.
В Данциге у тевтонов нет замка. Их резиденция километрах в шестидесяти от города и называется Мальборк. Пиры проводятся днем, иначе свечей не напасешься. К тому же, это мероприятие не про жратву, а для решения самых разных вопросов, когда нужна неофициальность.
— У меня нет с собой коня. Приплыл сюда на когге, не зная, что будет турнир. На берегу лодка ждет, — сказал я. — Если не возражаешь, я сплаваю на судно, переоденусь и прибуду в ратушу.
— Поступай, как считаешь нужным. Место рядом со мной будет ждать тебя, — сказал он.