Шхуна продолжила поворот, выйдя на ветер правым бортом. Мы подняли стаксель и не спеша приблизились к катерам, которые покачивались на низких волнах. Начали с ближнего. Двумя баграми подтянули катер к левому борту, после чего члены экипажа, вооруженные копьями, сделали на всякий случай контрольные уколы. Пленные нам не нужны. После чего в катер спустились четыре члена экипажа и занялись сбором трофеев. Снимали всё вплоть до грязных нижних рубах и передавали на шхуну и выбрасывали трупы за борт, чтобы не мешали работать. Я в это время наблюдал за другими катерами и, если замечал там шевеление, отправлял стрелу.
После сбора добычи в днище катера пробили топорами дыры в нескольких местах, оставив тонуть, и перешли по очереди к следующим двум, где повторили процедуру. Оставшиеся на шхуне сортировали добычу: оружие в одну кучу, шлемы в другую, хауберки в третью, обувь в четвертую, а одежду, как я научил, связывали или пропускали линь через рукава, штанины, после чего опустили в воду с кормы. Пока будем идти, растеряет вшей и блох, без которых сейчас никак, и если не постирается, то освежится в морской воде, перестанет вонять. Потом высушат шмотки и поделят вместе с обувью между членами экипажа. Я заранее оговорил, что с этого барахла долю брать не буду. Мне только грязного тряпья не хватало. Взял свои две трети от добычи хауберками, оружием и одним золотым медальоном с женской головой на бронзовой цепочке и чертовой дюжиной серебряных крестиков. Остальное разделил между членами экипажа: подшкиперу Архипу Берзукому три доли, артиллеристам по две, матросам по одной. За какой-то час они заработали больше, чем работяга в Новгороде за несколько лет. Плюс еще что-то возьмут на товарах, привезенных из Данцига. Теперь не будет отбоя от желающих поработать на шхуне кем угодно, хоть тушкой, хоть чучелом.
23
Обратный путь был напряженным. Ветер заходил то по часовой стрелке, то против. В первом случае нам приходилось идти галсами, во втором наверстывали упущенное. Волны становились все выше. Разбиваясь о форштевень, они брызгами долетали до полуюта. Рулевые несли вахту в длинном, почти до палубы, просмоленном плаще, который гнулся со скрипом, зато не пропускал воду. В Финском заливе ветер решил, что хватит с нас, волну там не поднимешь, разогнаться негде, и поутих, остановившись на направлении норд-норд-вест, попутном для нас. Со скоростью восемь-десять узлов мы понеслись днем и ночью на восток, и через двое суток оказались возле устья Невы.
Там нас ожидала еще одна подляна — ветер сменился на северо-восточный. Шесть дней мы проторчали ниже порогов, дожидаясь попутного. Шли дожди. Уровень воды в реке поднялся, но я решил не рисковать. Днем и ночью выставлял усиленные караулы, и по одной пушке находилось в боевом положении на каждом борту. Обычно молчаливый Гарик несколько раз лаял, глядя в сторону левого берега. За нами наблюдали. Готовились напасть или боялись нашего нападения — не знаю.
На седьмой день вышло солнце и ветер сменился сперва на западный, а когда мы удачно проскочили пороги, на юго-западный. К вечеру шхуна уже неслась по Ладожскому озеру. Возле устья реки Волхов простояли на якоре еще два дня, дожидаясь попутного ветра. Можно было бы подняться и на буксире, местные предлагали такую услугу. Я отказался. Из-за дождей уровень воды в реке поднялся, течение ускорилось. Будем ковыряться дня два-три. Здесь было не так опасно и скучно ждать, как на Неве. На лодке смотались в ближнюю деревню на правом берегу реки, купили свежего хлеба, молока, куриных яиц.
Северный, холодный, пронизывающий ветер задул с ночи. Термометра у меня нет, но, судя по тонкому прозрачному ледку в ведре с пресной водой из деревенского колодца, которое стояло на главной палубе, ночью был небольшой морозец. Паруса тихо хрустели, поднимаясь на мачты. Поставили все и понеслись довольно лихо вверх по реке. На берег у Ладоги вывалило много зевак, которые махали нам руками, а кое-кто даже шапкой. На порогах глубины были хорошие, проскочили без проблем. До темноты добраться до Новгорода не успевали, поэтому еще засветло ошвартовались к старой, поломанной пристани у левого берега. Неподалеку от нее было пожарище, заросшее молодыми деревцами. Когда-то там была деревня домов на пять-семь. Осталась только ограда из жердей, на один из столбиков которой был надет рогатый коровий череп. Пустые глубокие глазницы смотрели на реку.
К утру ветер сменился на северо-восточный и стал еще холоднее. Обдувая лицо, словно бы тер его мелкой наждачкой. Мы подняли паруса и продолжили путь. Когда увидели купола церквей и крепостные башни, все члены экипажа повеселели, начали болтать без меры.