Сопровождали меня слуга Афанасий, отряд из десяти артиллеристов, прикупивших себе верховых лошадей после возвращения из Данцига, и свора собак, которые обеспечивали нас свежим мясом. Путешествовать без охраны можно в пределах одного караванного перехода от Новгорода, где городская стража следила за порядком, гоняла банды. Дальше — на свой страх и риск. Поскольку мы без товаров, то по соотношению стоимости добычи к возможным потерям неинтересны для грабителей с большой дороги. К тому же, собаки обязательно учуют засаду, оповестят нас.
Скакали быстро, отклоняясь то в одну сторону, то в другую, куда интуиция или прихоть заведет. Ночевали в деревнях, покупая у крестьян провизию, но на всякий случай везли с собой две палатки и по два одеяла на каждого и запас продуктов. Избы были курные, разделенные на две части тонкой перегородкой высотой всего метр-полтора, за которой ночью держали скот, чаще коз, чем коров. К вони дыма добавлялись ароматы животных, навоза. Про насекомых молчу. После каждой ночевки я тщательно вытряхивал во дворе одежду, подкармливая кур, которые ловко склевывали шустрых блох и вшей, хорошо заметных на белом снеге.
По мере продвижения на север и понижения температуры воздуха планы мои начали ужиматься. Я решил доехать до Тихвина, который считается неофициальной столицей Обонежской пятины, и вернуться домой. Не добрался и до него. На дороге догнали крестьянский обоз из саней, возвращавшийся из Новгорода в Егорьевский погост. Как догадываюсь, отвозили в столицу на продажу излишки урожая, хотя нам сказали, что оброк. Боятся, что ограбим.
В будущем погостами будут называть кладбища. Сейчас это административная единица, где находится начальство и сборщики налогов. Обычно это село с церковью, возле которой обязательно есть кладбище. Покойников отвозили в погост и хоронили там Вот и случилась метонимия — перенос названия с одного на другое по смежности.
Я начал расспрашивать, есть ли в их краях какие-нибудь необычные руды, камни, выходы земляного масла, как сейчас называют нефтепродукты. Крестьяне отвечали, что нет у них ничего. Была болотная руда, да всю выбрали. Уверен, что соврали, сукины сыны. Она заканчивается только с вместе с болотом.
— Еще песок у нас есть. Хороший, белый, — сообщил один из крестьян.
Я сперва не обратил внимания на его слова. На погост Егорьевский приехали засветло. Сидеть в курной избе не хотелось, и я попросил показать этот песок. Оказался чистейшим кварцевым, примесей по минимуму, и было его очень много, на мою жизнь хватит. Это только то, что я нашел, просто прогулявшись вдоль оврага. Из этого песка можно выплавить чистейшее стекло, которое сгодится на все, в том числе на зеркала и посуду. Доставить в Новгород будет нетрудно. Крестьяне на санях или телегах добираются за шесть дней, но летом можно и на лодках. Погост стоит на речушке Мда, притоке Мсты, по которой мы приплыли в Новгород. Сплавить полную лодку по течению нетрудно, а обратно пустая пойдет. Так что проблем с доставкой сырья не будет.
— Кому принадлежат эти земли? — поинтересовался я.
— Никому, — ответил крестьянин, показавший мне залежи песка. — Здесь неугодья, обрабатывать неудобно. Да и не растет на песке ничего. Даже скот сюда не гоняем.
— Это хорошо, — сказал я и по возвращению на погост обрадовал свой конвой: — Утром поедем домой.
Теперь у меня будет, чем заняться зимами, начиная со следующей.
25
По возвращению в Новгород я навестил степенного посадника Есифа Захарьевича и попросил продать мне земли возле Егорьевского погоста. Даже неугодья не были ничейными, принадлежали общине, то есть государству.
— Зачем они тебе? — поинтересовался степенный посадник.
— Песок там хороший. Буду добывать его и возить сюда на лодках, — честно ответил я. — Заработанные торговлей деньги надо куда-то вложить, во что-нибудь другое, чтобы в случае чего не потерять сразу все.
— Много на нем не заработаешь. Здесь своего песка с избытком, — предупредил он, имея в виду обычный песок, который используют на стройках.
— Попробую. Может, что и выйдет, — сказал я.
— Ты о Великом Новгороде заботишься, и он тебе поможет. Дадим эти неугодья на три года бесплатно. Если дело не пойдет, вернешь, если получится, будешь платить полгривны в год, как за песчаный карьер, — принял решение Есиф Захарьевич.