Мне было скучно сидеть без дела. Почти каждый день ездил с собаками на охоту, в том числе на вражескую территорию. Взял с собой всю свору. Это подвижные собаки. Им мало двора, даже просторного. Надо побегать каждый день, одолеть пару десятков верст. С собой брал, кроме слуги Афанасия, десяток конных артиллеристов на всякий случай. Им тоже было скучно сидеть в лагере, а охота — процесс азартный. Леса здесь густые, зверья много. Охотились на кабанов и оленей, хотя собаки частенько гоняли зайцев и лис. Последних, поймав, рвали, не дожидаясь нас. Наверное, поняли, что нам эта мелочь пузатая неинтересна.
Однажды поехали по дороге, которая вела к городу Торопец, сейчас литовскому, и наткнулись на вражеский отряд десятка в полтора человек. Они тоже охотились. К бою обе стороны готовы не были, поэтому разошлись, как в море корабли. Я сообщил о неожиданной встрече князю Константину Ивановичу, который решил, что это был передовой отряд литовской армии, приказал удвоить дозоры, а всем остальным не покидать лагерь. Прошла неделя, в течение которой враг так и не появился, и жизнь вернулась было в прежнее русло, если бы не моя инициативность.
Иван Александрович еще в тот день дотошно расспрашивал, где мы встретились с врагами, сколько их было, куда поехали… Потом пошел к князю, который жил в крестьянской избе, о чем-то поговорил с ним и вернулся сердитый. Скорее всего, предлагал напасть на литвинов, но Константин Иванович заупрямился. У него приказ не провоцировать врага.
У Новгородской республики сложные отношения со всеми соседями, что на западе с Ливонским орденом и даже Псковской республикой, что на юге с Литовским княжеством, что на юго-востоке с Московским. Приходится лавировать, вступая в союз то с одними, то с другими, то с третьими. Сейчас мы как бы помогаем москвичам, которые недавно оттяпали у нас Торжок. При этом стараемся не разозлить князя Витовта. Кто знает, может, придется вместе с ним воевать против нынешних союзников. Пока что никому и в голову не приходит, что Москва — собирательница земель русских. Московское княжество уже самое большое, но есть еще Рязанское и Тверское, тоже считавшие себя великими. Вполне могло получиться так, что перехватили бы знамя и стали основой Руси. Московским князьям повезло, что внук нынешнего женится на Софье Палеолог, последней константинопольской принцессе, свита которой, сбежавшая от тюрок-османов, привезет на Русь идею империи, Третьего Рима.
Как-то мы пересеклись с тысяцким за пределами лагеря, когда возвращались с двумя небольшими кабанами-второлетками. Он тоже ездит на охоту, но не так успешно, только уток настрелял из лука. Мы вдвоем поскакали впереди, а наши спутники объединились в один отряд.
— Где кабанчиков добыли? — поинтересовался Иван Александрович.
Я рассказал. Там все равно больше нет такой дичи.
— Тебе хорошо — собаки есть, а я не додумался взять своих. Думал, будем воевать, а мы сидим тут без дела, только харчи переводим! — эмоционально произнес он.
— Можно и с пользой сидеть, — закинул я.
— Это как? — сразу заинтересовался он.
— Допустим, какой-нибудь отряд копий на сто, не наш, разбойники, наверно, повадится грабить приграничные литовские деревни. Сюда обязательно прискачет отряд литвинов, чтобы наказать их. Погонятся за разбойниками и окажутся на нашей территории или почти, а у нас там засада будет на случай нападения врага. Ты посоветуешь князю выставить ее на всякий случай. Он возражать не будет. Если вдруг засада окажется сильно южнее, на чужой земле, так местность мы эту знаем плохо. Заплутали. Я тоже среди них буду, возвращаясь с охоты, сообщу, что в нашу сторону скачут враги и организую засаду, — подсказал я.
Тысяцкий, улыбнувшись и удовлетворенно крякнув, сделал вывод:
— А ты хитер, князь! Недаром говорят, что голова у тебя светлая! — и пообещал: — Сегодня же добьюсь, чтобы засаду выставляли на дороге на Торопец.